Сибирские огни, № 3, 2010

Эльдар АХАДОВ ЩЕМЯЩЕЕ ЧУВСТВО ДОРОГИ С е в е р н ы е и с т о р и и ГУСИНЫЙ ПРОЛЕТ Хороша тундра в любое время года. И в разные времена года красота эта по- своему открывается. Неправду думают: дескать, это нечто плоское и однообразно унылое, покрытое вечными мертвыми снегами. Как бы не так! Все здесь движется и живет своей жизнью, даже ветер, даже змеящийся сквозь него снег. Земля в тундре— где повыше, а где пониже. И овраги есть, и русла рек, и холмы удивительные, ледяные. Весной, когда только сойдет снег, тундра — почти черная, но не совсем, а с красна. Так набухающие почки деревьев первыми указывают на смену времени года, наполняясь свежими соками, предугадывая собой и будущее цветение, и све­ жую нежную зелень. Потом начинается разлив рек, могучий и широкий — от края до края небес. Только озера долго еще стоят недвижно под полупрозрачной короч­ кой льда, зацветшего всеми цветами радуги. Некоторые — синеватые, другие — коричнево-зеленые, с белыми зимними прожилками... А летом тундра пахнет свежим мхом, травой и вызревающей ягодой-морошкой, живого солнечного цвета. И дышит коротким знойным покоем. Но более всего нравится мне в тундре осень. Она здесь короткая, но неторопли­ вая, с ясными, прозрачными полднями и сказочно непроглядными ночными тума­ нами. Земля по осени становится в тундре цветной. Одни травы и кустики краснеют, другие желтеют, третьи становятся бурыми, а четвертые по-августовски еще так и остаются сочно-зелеными. Но самое запоминающееся осеннее действо — это пролет гусей! Бесчисленны­ ми стаями проносятся они днем на юг по лазурному небу... И не только днями летят они. Однажды глубокой осенней ночью на дальней буровой я вышел из вагончика поглядеть на звезды. Почему-то не спалось. Увы, звезд видно не было. Под светом прожекторов медленно клубился туман. Постояв с минуту, я уже было собрался об­ ратно в балок, но тут услышал шуршание невидимых крыльев. Множества крыльев. Шуршание было столь явственным, что казалось: они могут задеть мою голову. Этого не произошло, но тут в клубящейся белесой темноте возникли голоса птиц. Не крики, не зов, а именно голоса! Как на птичьем дворе. Оказывается, гуси в полете переговариваются между собой точно так же, как на птичьем дворе в какой- нибудь деревне. О том, что гуси могут одновременно и лететь, и гоготать, мне в тот момент и в голову не приходило! И осталось такое ощущение, будто сам птичий двор поднялся в воздух и движется в мою сторону. Голоса пролетных гусей растворились в тумане. А я еще долго стоял в темноте, ожидая чего-то... Разве такое забудешь?