Сибирские огни, № 3, 2010

Я хотел отказаться, так как боялся желтухи, но отказываться не пришлось — оказалось, каперанг купил обе порции для себя. Первую шаверму он заглотил не отходя от ларька, хищно и жадно, как щука. Перед тем как уничтожить вторую, он слизал с нее соус и завернул в салфетку с моим отчетом. — Ну, все, — сказало он, проглотив последний кусок и вытирая губы и щеки моими записями. — На сегодня хватит работать. Можно идти по домам. — Вы что же, не будете читать мой отчет? — спросил я, чувствуя, как у меня от возмущения учащается пульс. — К черту отчеты! Два дня не ел! Постился, — сказал он, похлопывая себя по животу. — Извини, Виктор, но то, что ты узнал о кооператорах, меня не интересует. Кооператоры — это временная категория, побочный продукт переходного периода, поэтому она ни в чем не представляется интересной для нас. Чтобы стать силой, финансовой ли, политической ли, кооператорам нужно объединиться, создать об­ щий фонд. Аналог воровского общака. Выбрать лидера, что невозможно в принци­ пе. Свободное предпринимательство основано на жадности и эгоцентризме, поэто­ му каждый предприниматель удавится за копейку, каждый тянет в одну сторону— в сторону собственного желудка. Виктор, эти люди не состоялись, не выросли, они и не вырастут никогда, это предприниматели-маргиналы. Они нас не интересуют. Нас интересуют сферы высшие! Там люди давятся уже за миллионы. Причем не рублей, а долларов! А их желудки переваривают в себе куски нашей Родины — нефть, газ, лес, электричество и тому подобное. — Но товарищ капитан... — не сумев больше сдерживаться, возразил я. — Мой отчет не о кооператорах. Мой отчет о процессах. Мой вывод заключается в том, что те мелочные низменные процессы, которые протекают у кооператоров и их симби­ онтов — мелких бандитов, носят универсальный характер. То есть они точно так же протекают и в так называемых сферах высших и описываются одинаковыми закона­ ми. Там все то же самое, только размером больше. Больше животы, толще морды. Если здесь разбавленный спирт переливают в бутылки, то там — в цистерны. Если здесь переклеивают этикетки на консервных банках, то там — вывески на заводах. Если здесь за невыполнение обязательств вульгарно проламывают череп кастетом, то там эстетично поднимают на воздух бронированный «Мерседес» со всей находя­ щейся в нем публикой. — А вот это, Виктор, действительно хорошо, — Косберг улыбнулся и похлопал меня по плечу. — Это ты сам придумал? — Сам. — А как попасть в эти сферы — ты знаешь? — Нет пока. Может быть, вы мне расскажите? — Расскажу, расскажу. Завтра, нет, уже сегодня приходи в «Русский мир» в три часа дня. Там поговорим и покушаем. — Меня туда без вас не пустят, — возразил я. «Русский мир» считался одним из самых дорогих ресторанов в городе. Входа ресторан не имел. Зато имел въезд. На толстых чугунных воротах висела золотая табличка «Только для джипов». Даже шлюхи туда приезжали на джипах. Простолю­ дины, в том числе одетые в серую милицейскую форму, старались обходить квар­ тал стороной, потому как подпитая, нанюхавшаяся публика часто развлекалась швырянием в прохожих объедками, а иногда прицельно постреливала из боевых пистолетов. — Меня туда не пустят, — повторил я. — Пустят, — погрозил пальцем Косберг. — На джипе. — Значит... — еще не понимая, что мне надо сказать, начал я. — Это значит, Виктор, что тебе нужен джип. — Где я его возьму, товарищ капитан? — Этого я не знаю. Но я знаю, что другого способа нет. ВИТАЛИЙ ЩИГЕЛЬСКИЙ Щшй ВРЕМЯ ВОДЫ