Сибирские огни, № 3, 2010

суше... Считается, что на таких глубинах нет жизни. Это ложь. Жизнь есть везде. Порой в иллюминатор заглядывали такие еб-ща, что я начинал верить в ад. Вокруг меня жил океан. А я — умирал. Океану было все равно. Понимаешь? — Океан — это аллегория, — предположил я. — Ни хрена ты не понимаешь. Раньше моряков хоронили, выбрасывая прямо за борт под салют пушек. Считали, что умершие моряки становятся частью океана. На самом деле их трупы доставались акулам. Опять не понимаешь? Косберг замолчал. Я не видел выражения лица каперанга, но понял, что обидел его. — Капитан, вы еще здесь? — спросил я, прислушиваясь. — Еще здесь, — вопреки моим ожиданиям невозмутимо произнес он. — Пред­ чувствуя близкий мучительный конец, я бился о стены в приступе паники, пока не свалился на пол. Потом началось удушье, я готов был разорвать себе горло в надеж­ де, что это как-то поможет. Потом и вовсе все кончилось... Батискаф поднимали семь дней, предельный запас кислорода в аппаратах класса «С» (это, чтобы стало понятно, эконом-класс по-граждански) рассчитан на сорок восемь часов. Разницу подсчитай сам. Когда я очнулся, то вообще ничего не помнил. Но я стал другим, это факт. Я стал понимать и чувствовать значительно больше обычных людей. Я знал, как устроен мир. Я знал, как его изменить. Чем, собственно, сейчас занимаюсь. Но мне до сих пор непонятен механизм моей трансформации. Мне хочется знать: я уникаль­ ный тип, архетип, или во всем виноват случай, стечение обстоятельств? — А я здесь при чем? — Очень просто. Я буду наблюдать за тобой, Виктор. — Почему я, почему не ткачихи? — Ну, ты даешь, ей-богу. Даже объяснять не подумаю. — Гендерный признак? — Что? Виктор, не стоит умничать, береги кислород. Я пытаюсь воспроизвести ситуацию до мельчайших подробностей. Поэтому твой кислород обязательно дол­ жен закончиться. Но не бойся, я рядом и ткачихи поблизости. Я тогда в батискафе и мечтать о таком не мог. — Нет!.. — Да, Виктор, да. И еще: раз ты у нас «слухач», мы попробуем развить эту твою способность до максимально возможного уровня. Ты будешь медленно умирать и слушать записи разговоров. Самые разные записи. Самых разных людей. Я пущу воздух в каюту, только когда пойму, что ты научился определять суть людей, суть их мыслей, их прошлое, их будущее по голосам. — Я не смогу. — Тогда, в батискафе, я тоже так думал. А теперь весь мир у меня как под лупой и каждый человек, на которого я смотрю. Считай, его мозги у меня на ладо­ ни разложены, как у нейрохирурга. Меня иногда тошнит от всезнания, от ясности. Но если бы не та экстремальная ситуация, быть бы мне всю жизнь простым мич- маном-дураком. — А если я погибну? — Ты станешь океаном, а океан станет тобой. Во г и все... И он опять оставил меня одного в темноте «одиночки». Я нащупал гамак и лег в твердой решимости выжить и победить. Стараясь ды­ шать редко и глубоко, чтоб сэкономить воздух, я терпеливо ждал, когда начнут кру­ тить пленки с голосами. Но время шло, а тишина так и оставалась тишиной. Неужели Косберг забыл дать команду? Неужели он меня обманул? Может быть, он не капи­ тан, а маньяк? Мысль о возможном обмане стала вдруг доминантной, и я стал задыхаться... Теперь я уверен, что у удушья не было физических причин, это был результат самовнушения. Но тогда мне не хватало воздуха, чтобы размышлять, меня покидало 3 Заказ № 285 ВИТАЛИЙ ЩИГЕЛЬСКИЙ ¿ЙШ ВРЕМЯ ВОДЫ