Сибирские огни, № 3, 2010

ВИТАЛИЙ ЩИГЕЛЬСКИЙ ВРЕМЯ воды бус эволюции в узлы, клубки, где зарождалась коррупция, зрели тайные заговоры, возникало инакомыслие... Продолжая глядеть на улицу, я разогнал рукой несуществующий дым. Массы людей за окном не подозревали, что образуют дешевый податливый материал для строительства государственных и корпоративных пирамид. В хорошие времена, в плохие ли до нужд обычных людей никому нет дела, обычные люди воспринимаются как строительные кирпичи. Пока я соблюдал обещания, данные Косбергу, я не ощу­ щал себя кирпичом, я соответствовал нормам и обычаям, принятым в племени. В племени, владеющем лесом. Большинству сотрудников «Родины-6» мой офис на Фонтанке казался не берущимся пиком карьеры, недосягаемым и манящим, как пик Коммунизма, а сам я — олицетворением успеха и зрелости... Я задернул шторы — занавесил «зимний муравейник», и желание курить про­ шло совсем. Вместе с ним пропала тяга к работе. Захотелось домой. Захотелось поесть. Захотелось бухнуть. Я набрал номер на сотовом и остановил лающий рапорт лейтенанта Смирнова короткой командой: — Вася, машину к выходу. В «Коене» было тепло и чисто. Вася— лейтенант Смирнов — включил Чайков­ ского для меня и мигалку для всех остальных и, плавно набирая ход, тронулся к дому. Разогнавшись до восьмидесяти, он больше не прибавлял и не убавлял скорость, и мы добрались домой за пятнадцать минут. Я прикрыл глаза, чтобы не смотреть по сторо­ нам, из пуленепробиваемых окон автомобиля городская жизнь казалась еще более пустой и пошлой, нежели с высоты третьего этажа офиса на Фонтанке. Василий припарковался возле свежеокрашенного дома на углу Левашовского и Попова, вышел из машины, обежал рысцой вокруг капота, открыл дверь с полу­ поклоном. — Завтра в одиннадцать здесь же, — сказал я ему. — Есть, Виктор Владимирович! Хорошо вам отдохнуть, — Василий привычно вытянулся, колыхнув нависающим над ремнем брюшком, швы на его костюме вздрог­ нули от натуги. — Пива не пей, — бросил я ему на прощание. — Освинеешь от пива. Лучше пей водку. — Слушаюсь, — Вася попытался втянуть брюхо внутрь и поперхнулся. — Ну, все-все, не плюйся на меня. Дальше я сам. Поди прочь. — Слушаюсь. Я поднялся на свой этаж. Все железные двери, расположенные на лестничной площадке, как в латинской пословице, вели в Рим, то есть были дверьми в мою собственность. Весь этаж стал моей квартирой. Дюжина комнат, четыре кухни, столько же туалетов. Впрочем, дома я теперь бывал редко, а если и бывал, то проводил время в той комнате, которой лишился с легкой руки Снеткова. Обстановка в ней осталась пре­ жней, можно сказать, музейной. Оскверненные бандитами предметы были полнос­ тью отреставрированы. Другие части дома были приведены в четкое соответствие с моим общественным положением, то есть выполнены в стиле «евро-престиж», ко­ торый родился на свет из группового инцеста дорогих и бесполезных вещей. Изли­ шества являлись требованием времени, показателем зрелости. Себестоимость стан­ дартной квартиры стандартного дома при наличии технологий и навыков ничтожна. Это не устраивает никого — ни банкиров, ни строителей, ни власти, ни потенциаль­ ных жильцов. Как наемного работника развращает высокая зарплата, так среднеста­ тистического гражданина развращает низкая цена на жилье. Теряется потребность в конкуренции, опеке со стороны государства, ставится под сомнение целесообраз­ ность процессов управления и надзора. Для того чтобы стать интересной для рынка и идейно-полезной для общества, самое обычное жилье должно носить статус элит