Сибирские огни, № 3, 2010

вечера, на которые он являлся с двумя тяжеленными чемоданами! Любое выступле­ ние с лекцией о Пастернаке, Цветаевой, Ахматовой сопровождалось обязательно выставкой изданий и фотографий этих авторов, которые, естественно, вызывали ог­ ромный интерес у аудитории. И вот эта жизнь кончилась. Сначала инсульт от перегрузки (негоже все-таки почти семидесятилетнему ста­ рику перемещать тяжести, как молодому). Жалко до слез было его, когда встретились в доме Цветаевой, и он, пожав руку, что-то хотел сказать мне, силился произнести какие-то слова, и ничего не получилось. Затем уже остановка сердца поставила точ­ ку в его существовании. Каждому надо оправдать свою Жизнь, связав ее с чем-то большим и высоким, а тем самым превзойти свой индивидуальный масштаб, свои пространство и время. Для верующего спасительную миссию выполняет религия. Но Геннадий, избегав­ ший разговоров на религиозные темы, судя по всему, жил без Бога, поэтому бросил­ ся к поэзии как средству компенсации своего одиночества и заброшенности. Так уж случилось в России. В XIX веке функцию религии стала выполнять литература, писа­ тели стали своеобразным клиром, связывающим своих прихожан с абсолютом. От­ сюда и поклонение, раболепное отношение к ним... Увы, в XXI веке подобного отношения к себе удостаиваются уже не писатели и поэты, а другие кумиры, кумиры тотально торжествующей массовой культуры...