Сибирские огни, № 3, 2010

СВЕТА КОФ № ОТДЕЛЕНИЕ №7 в пачку за следующей. Я не решилась представлять себе, как выглядят их легкие. Это был день, когда курение раз и навсегда потеряло в моих глазах всякую секса­ пильность. Выйдя на крыльцо, я узнала женщину, заходившую ночью с портфелем в комна­ ту сестер. Удобно сидя, подставив лицо солнцу, с неизменным портфелем (теперь он покоился у нее на коленях), она сетовала на то, что комнаты для мужчин и женщин в заведении раздельные, из-за чего она жестоко лишена секса. Я села на маленькую, старую, резную деревянную скамейку. Перед крыльцом простиралась большая поляна, окруженная крупными вековыми деревьями, словно подчеркнуто отделявшими мир «желтого дома» от того, другого. А также имелся, естественно, забор. Деревянный забор, разве что чуть выше обычных; не без страха перед собой я увидела, что легко могу через него перелезть. А затем закончить то, что не дали сделать вчера: утопиться. На поляне стоял, кроме нескольких старых скамеек, теннисный стол. И веко­ вые деревья эти, и теннисный стол вовсе вызывали как-то ассоциации с Домом отдыха. Тут снова всплыло трогательное воспоминание — что-то, чем до сих пор гор­ жусь. Мне было шесть лет. Я отдыхала в Доме отдыха в тайге. Там, наслушавшись объявлений по громкоговорителю («Товарищи отдыхающие, приглашаем вас поку­ шать»), я высовывалась из окна, крича изо всех сих: — Товарищи отдыхающие, приглашаем вас покакать! В этом же Доме отдыха, приглаживая на себе новое платье, как-то сказала: — Я красивая, как дерьмовочка (имея в виду Дюймовочку). На что мамины сотрудницы прыснули от восторга и, по-моему, даже аплодиро­ вали. Позднее ввели термин «дерьмовочка» в лексику на предприятии, то и дело употребляя... Так, углубившись в воспоминания, я немного задремала на солнышке. А когда проснулась, то увидела, что обвешанная самодельными бусами турчанка продол­ жала танцы под собственное загадочное напевание, перенеся выступление из кори­ дора на газон перед крыльцом. Вдруг она замерла, словно что-то узрев вдалеке. Всплеснула руками. Побежала через газон. — Vater Stein! — кричала она. — Vater Stein! И действительно, ей навстречу в сторону «желтого дома» шагал по траве самый что ни на есть настоящий католический священник. Я немного удивилась. Но эти двое, похоже, друг друга знали. — Я принес молитву, о которой вы меня просили, —-сказал он, достав из внут­ реннего кармана пиджака маленького формата фотокопию какого-то текста. Я невольно вспомнила рассказ Моэма «Дождь» — этот священник внешне точь- в-точь воплощал описанного в рассказе. На нем была даже шляпа миссионера — широкополая и сверху округлая. Высокий, сухой и полногубый, он, поднявшись на крыльцо, поздоровался с психами, нескольких назвав по имени. Затем вошел в зда­ ние. Трое человек, посмотрев на часы, последовали за ним. Он вышел лишь минут через сорок. К этому времени все пациенты убежали на обед, уже без пятнадцати двенадцать выстроившись в коридоре в аккуратную оче­ редь. Скорее, не аппетит, а скука превращала прием пищи в гвоздь программы. Таким образом, когда священник вновь появился на крыльце в своем черном мундире, я сидела одна. Он взглянул на часы, попрощался и хотел было свалить, но я окликнула его, когда он спускался по ступенькам. — А можно вам задать пару вопросов? — спросила я. Он вновь посмотрел на часы, помедлил секунду. Затем поднялся и сел за один из квадратных столиков на крыльце, жестом указав мне на стул напротив. — Скажите, — начала я, — ведь самоубийство это грех? — Конечно, грех, как и любое убийство, — ответил он.