Сибирские огни, № 3, 2010

СВЕТА КОФ Ж й ОТДЕЛЕНИЕ № 7 Я не знала, что ответить — может, здесь в случае непослушания ожидали сан­ кции и электрошок? Отчего все и бежали на завтрак? Но она лишь сказала: — Решайте быстрее, иначе всё съедят. В иной ситуации я в ответ на это спросила бы: «А что дают?» Но из-за случив­ шегося со мной не хватало ни юмора, ни интереса к жизни. Я положила руки под голову и стала обдумывать, есть ли возможность само­ убийства внутри заведения? Затем пыталась разобраться: хорошо это или плохо, что мне вчера помешали? В конце концов решила, что планирование и знание о предсто­ ящем самоубийстве мучительнее, чем сама смерть. Медсестра тем временем взяла валявшиеся в кровати седой храпуньи лифчики и принялась развешивать их на перекладине койки, в заключение застелив ее постель. Валявшееся под одной из кроватей плюшевое розовое сердце с глазками и ртом подняла и положила на тумбочку Красной шапочки. Я не знала, как мне рассматривать этот новый день: как день, подаренный после запланированной, но не состоявшейся смерти, или глазами призрака-на- блюдателя, которого уже не должно быть? Как, как повернуть время назад, чтобы не произошло то? — А встать вам все-таки придется, — внезапно обратилась ко мне медсестра. Я испуганно посмотрела на нее. — У всех новых пациентов берут кровь, а еще вам предстоит разговор с главвра­ чом. В голове всплыла и назойливо закрутилась песня «Жизнь невозможно повер­ нуть назад...» Через какое-то время вернулась с завтрака толстая седая храпунья и, стянув ногами обувь, улеглась прямо в одежде в постель под одеяло. — Есть у вас что-нибудь почитать? — обратилась я к ней. Она приподнялась, достала из своей тумбочки три книжки на выбор. Я взяла одну из них, приятного маленького формата, но чушь оказалась нестер­ пимая. Тогда я принялась общаться и сказала: — Скучно здесь очень. — Да, может быть, — ответила она. — В десять будет «терапия занятия», там можно рисовать и мастерить. — Мастерить! — с удовольствием повторила я, впервые за долгое время рас­ смеявшись. — А что мастерят? От интереса я даже приподнялась на локте. — Бусы мастерят, скворечники. При слове «скворечники» я заметила, что один из передних зубов у нее сломан наискосок. Я внимательно посмотрела на нее, после чего спросила: — Простите за любопытство, а почему вы здесь? — и добавила: — Если не хотите, конечно, не отвечайте. — У меня психоз, — ответила она, как будто это был такой же неоспоримый диагноз, как у иного рак. — А в чем он выражается? — Я всегда пою на балконе, — ответила она. — А что, это запрещается, петь на балконе? Она пожала плечами: — Выходит, что запрещается. В коридоре мимо открытой двери палаты пролетел цветной мячик. Я во второй раз невольно рассмеялась и вспомнила, как это приятно — смеяться. — А у тебя что? — в свою очередь спросила она. — Тоже психоз? — Нет, — ответила я, — не думаю. — А что тогда? — Я вчера пыталась покончить с собой. — О, — сказала она, — это плохо.