Сибирские огни, 2008, № 10

Старики пересуживают на лавочке последние новости из Москвы, ждут обе­ щанной прибавки к пенсии, только о ней и разговор. Много и не просят, хоть бы с десяточку накинули. Костерят Ельцина последними словами, но принимают его сто­ рону; вспоминают прежние золотые деньки, когда хлеба было вволю, но ругают Зюганова, боятся от коммунистов новой «подлянки», если те, как случилось в сем­ надцатом, перехватят власть. Деревня на перепутье, столетьями ходила под хомутом, а тут вдруг пустили на вольный выпас, гуляй — не хочу, никто на работы не гонит, никто не дозорит за плечом — прямо рай на земле. Но только тот выгон отчего-то оказался на суходоле, где ничего, кроме репья да осоты, не растет. Кремлевские пастухи регочут, не снимая с лица подлейшей ухмылки: де, корми­ тесь, скобари, как хотите, вы хотели свободы, так получите ее, распоряжайтесь по своему уму и выбору, а мы умываем руки... А по телевизору ненастье сулят. Мос­ ква кипит страстями, откуда только и взялось в ней норову, хотя казалось уже, что все давно перехвачено ростовщиком. Новые герои вспухают, как пузыри на дрожжевом тесте, они — властители чувств, Минины и Пожарские, витии, бросающие в толпу пламенные призывы и клятвы. Но дела нет, и вожди скоро упадают в безвестность, как не выбродившее в квашне тесто. Из окна деревенской избы столичный мир кажется сказочным, приду­ манным, словно бы специально для потехи простеца-человека, для его забавы раз оставили шутовскую сцену с картонными лицедеями. Живя в деревне, я невольно покрываюсь шкурой крестьянина и принимаю его направление житейского ума. С одной стороны, вера в святого Георгия на коне— вот явится с небес и разом наведет на Руси порядок; с другой стороны— напрасно народ ерестится, сбивается в толпы и вопит об утраченной правде и нажитке, ничего уже не сломать и не вернуть, все в Москве решат без нас. Для столицы крестьянин нужен лишь в ярме, в тугом хомуте и стальных удилах. Худо верится в истинность намере­ ний и чистоту чувств, много лицедеев, ловцов счастья, похвальбы, игры на публику, незрелости мыслей, каждый правит в свою сторону, верит только своему слову, выс­ казанному впопыхах, и старается сани родного отечества отчего-то повернуть к ов­ рагу, чтобы там, в сыри и хляби, обломать окончательно оглобли и загинуть... Боже мой, глядя на эти картинки, душа невольно идет вразнос, то стонет и пла­ чет, то, увидев родное знакомое лицо, вдруг обретает уверенность, что все непре­ менно вернется в прежнее русло, и жизнь примет верный православный лад, когда воистину все на Руси станут друг другу крестовыми братьями. То вдруг с экрана донесется призыв, лишающий сна: «Если дурные люди сбиваются в стаю, то и доб­ рые люди должны объединяться» — и сразу почудится, что этот толстовский глас наконец-то найдет подтверждение. И невольно подумаешь с недоумением: если доб­ рых людей на свете больше, как нас уверяет церковь, то почему они не сбиваются в дружины, а рассыпаны по-за далями и хребтами, и никак не докричаться до них? Какое-то, знать, коварство задумано Господом, чтобы нас окончательно сбить с ума или наставить во спасение души. Или вот бродит по Москве генерал Руцкой с чемоданами компромата на ново­ испеченных и самозваных господ, и никто в Кремле не бросается искоренять сквер­ ну, устраивают вокруг лишь глум и насмешку. Значит, или в чемодане туфта, или во власти все вор на воре. И приходит на ум, что эти красивые, верные в сущности слова о чести и достоинстве — лишь раскрашенная маска, которой прикрывается негодяй в разгуле дьявольского карнавала, чтобы никто не узнал его истинного лица: такое уж настало время, когда люди дурных наклонностей о себе имеют мнение как о правдо­ любцах и доброносцах, ибо у них своя, кагальная шкала ценностей, скрытая от про­ чих своя правда и доброделание только для своих... 57 ВЛАДИМИР ЛИЧУТИН ГОД ДЕВЯНОСТО ТРЕТИЙ...