Сибирские огни, 2008, № 10

оберегали и поэтому держали в одиночных камерах. Но все же однажды, где-то на пересылке, всего на час оставили с подследственными, которые проходили по дру­ гим делам. Этого оказалось достаточно, чтобы тебя обнаружили бездыханным. Меня тоже берегли для суда, поэтому содержали в спецшколе за колючей про­ волокой, там я окончил пятый класс. Когда тебя не стало, выпустили и меня. Я попро­ сился, чтобы меня определили в мой родной дом-интернат, который покинул не­ сколько лет назад. Там меня хорошо встретили. Я быстро наверстал упущенное, потом поступил в техникум... Сейчас у меня семья: жена и сын. Очень люблю сына. Если ему попадает от сверстников (как без этого?) на улице, в школе, то готов сам идти, наказывать тех, от кого он пострадал. Как будто его стра­ дания — продолжение моих. Останавливаю себя только усилием воли. Я осознаю собственную странность, которая вынуждена рядиться в обычные одежды, хотя бы для того, чтобы от этого не страдали близкие мне люди: жена, сын— больше у меня никого нет. Я хочу, чтобы на мне что-то остановилось. Поэтому готов терпеть. Когда смотрю на сына, вспоминаю свое детство и, непременно, тебя. День, проведенный с тобой, пожалуй, один из самых определяющих дней в моей жизни (на самом деле все дни — определяющие). Все картинки (похоронная процессия, зоо­ парк, волк, воробьи, дохлые цыплята...) имеют двойной, тройной смысл. Всегда думаю: а что стало бы со мной, не встреть я тебя? Не испугайся на всю жизнь — до самой последней клетки своего организма, до последней молекулы — тот, который до того ничего не боялся. Впрочем, возможно, дело не в испуге... Последнее время мучительно думаю: могут ли сформировать человека опре­ деленным образом геологические разломы, радоновые выбросы, излучения от терриконов?.. Моя жена считает, что могут. Ее любимым литературным жанром является фантастика. Она говорит, что в фантастических книгах больше правды, чем в боеви­ ках и дамских романах. Я ее не разубеждаю. Не потому, что согласен с ней. Просто потому, что она, нормальный человек, вряд ли меня поймет. Так же, как и я не понял тебя. Все, что ты мне рассказал, не убеждает. А все, что я позже прочитал о тебе... Фантомы— творения не фантастов. Немного зная жизнь, я уверен, что таких, как я, миллионы. «Как мы!» — уточняешь ты откуда-то из меня, скотина! Радоны— выбросы— терриконы...