Сибирские огни, 2008, № 10

ЛЕОНИД НЕТРЕБО ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ «А ты сам-то откуда и кто?» «Сам-то? — ты ухмыльнулся. — Примерно, как ты — безотцовщина. Отца, которого не помню, маленький был, хулиганы ночью прирезали. Просто так. Заку­ рить не дал. С тех пор вашего брата не люблю... Ах, ты еще не такой, говоришь? Вот именно — «еще»! Сам понимаешь, что «еще» просто не вырос. Все впереди! Видел я тебя в деле... А если хочешь знать, то я из-за таких, как ты, не стал, может быть, великим футболистом, вратарем. Да, да! На стадион нужно было ходить че­ рез улицу, где ошивалась компания таких же вот, как... Ну, ладно. В общем, компа­ ния малолетних подонков. А успехи были, были. Брал такие мертвые мячи — не приснится! Да что там! Атаки начинал, до середины поля добегал, пенальти сам бил! Словом, на все ноги мастер! Мечтал: стану футболистом экстра-класса, по телевизору будут показывать, много денег будет, куплю квартиру в Москве, маму с собой заберу, которая счастья не видела... И вдруг — раз! — и перерезали мне перспективу...» Ты свирепо посмотрел на меня. Я на всякий случай отодвинулся. Футболистом не стал, а я виноват... В зоопарках я бываю часто, где только предоставляется возможность. Не знаю, почему мне здесь, в мире животных, гораздо лучше, чем в мире людей. Единствен­ ное, что мне не нравится в городках из клеток и вольеров, так это неволя, которая царствует во всей звериной и птичьей обители. Успокаивает сознание, что многие из обитателей родились в рабстве и оттого, возможно, страдают гораздо меньше тех, кто знал свободу. В школе, в которой я окончил четыре класса, говорили, что у живот­ ных нет мыслей, одни инстинкты. Думаю, что это не так. Стоит только дольше понаб­ людать их поведение, внимательнее вглядеться в их глаза, можно увидеть радость, боль, обиду и даже осуждение. В зоопарке того города я бывал уже пару раз, поэтому сразу повел тебя, своего нового знакомого, благодетеля, к тем экспонатам, которые мне понравились во вре­ мя предыдущих экскурсий. Я уже забыл, что именно мы смотрели (с тех пор я еще много раз бывал в подобных местах, все перепуталось). Только ясно запомнилось, чем кормили тогда зверей: работницы в грязных халатах забрасывали в клетки дохлых цыплят. Подума­ лось: откуда столько птицы? Наверное, специально выращивают для зоопарка, затем как-то умерщвляют (все птенцы были отчего-то мокрыми). Ты объяснил мне, что на птицефабриках умерщвляют лишних петушков. «Зачем?» — удивился я. «Затем, что курица несет яйцо, а лишние петухи совершенно ни к чему: растут не мясными, яйцо не дают, едят много... Что тут непонятного?» Произнося свое объяснение, ты не смотрел на меня. Ну, погоди... Перед самым уходом мы подошли к клетке волка. Волк был, видимо, старый. Худой, облезлый, с тусклым взглядом. Не смотрел на нас. Куда-то мимо. Он ходил вдоль клетки, часто вытягивал шею и приподнимал голову, будто собирался завыть. Но не выл. «Я бы его отпустил», — сказал задумчиво ты. Я уже не обращал особого внимания на твои заумные выкладки. Подумаешь, открытие! Я бы всех выпустил, ну и что? Мое внимание больше привлекали два воробья, примостившиеся прямо перед волком, на грязном полу между прутьев, совсем недалеко от пары дохлых цыплят, на которых волк не обращал никакого вни­ мания, как и на воробьев. Видимо, один воробей был родителем, другой — ребен­ ком. Каждый сидел в своей ячейке, образованной из перпендикулярных полу желез­ ных прутьев, так что это птичье семейство разделял только один прут, который совер­ шенно не мешал им. Родитель, огибая арматурину, что-то пытался вставить из свое- 48