Сибирские огни, 2008, № 10

ЛЕОНИД НЕТРЕБО ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ и молотка полкопейки приготовлены заранее... Ну, и прочие ухищрения и ответы на них. Очень было весело! Всего и не упомнишь... Сейчас все пойдет по второму кругу, с досадой подумал я, но ошибся, так как Пират уже вышел на конечную цель свадебного разбирательства: — Так вот, одним из модных требований тогда было: а дайте-ка нам «крас­ ненькую, с Лениным», то есть червонец, бумажную десятку с изображением, ес­ тественно, Ленина. Ну, конечно, для дела не жалко десятку в такой момент! Но для смеха — только для смеха! — красили металлический юбилейный рубль обыкно­ венным красным или розовым лаком для ногтей. Так сказать, показательная эконо­ мия, замешанная на сообразительности, что повышает дивиденды претендующей стороны... Тут рассказчик артистично обратился к Вике, изменив интонацию, сделавшись ехидным: — Вам красненькую? С Лениным? Вика с готовностью кивнула. — Извольте! — Пират снял с себя цепь с медальоном и бережно вложил в женские руки: — Убедитесь: красненькая? — Красненькая! — весело отозвалась Вика. — С Лениным? — Так точно! — Что и требовалось доказать!.. Все довольны, все смеются. Вот так-то! Пират довез нас до маяка на левом мысе городской бухты и уехал по другим делам, назначив на вечер «общий сбор» у центрального причала, откуда нам пред­ стояла водная экскурсия по ночной бухте с выходом в открытое море... — Девочки и мальчики!.. Радуйтесь, делайте счастливые лица— я пришел!.. Одно ухо заложено, в другом по-садистски молотком колют грецкие орехи. Ока­ зывается, это настоящая пытка— ехать во внутреннем, «дискотечном», зале прогу­ лочного катамарана. У синтезатора хозяйничает, вальяжно дрыгаясь в такт музыки, пожилой, нелепо молодящийся, согбенный годами диск-жокей, с небрежной растительностью на лице, с клоком седой шерсти в вырезе боцманской майки. Эта музыкальная обезьяна вы­ давливает из своей машины все возможные децибелы, периодически, так, чтобы было видно всем, опрокидывает в себя крошечную рюмку водки и, занюхав кулаком, выдает в микрофон какой-нибудь бессмысленный выкрик: — Давай-давай, не тормози!.. — Извините, девочки, у меня радикулит!.. — Грудным детям водки не наливать!.. Если Пирата максимально оглупить, то из него, наверное, получился бы непло­ хой диск-жокей. Часть посетителей пребывает в безумном хаосе движений, подергиваясь, выпу­ чив глаза, страдая от грохота, но послушно следуя общему сумасшествию. Атакуе­ мая шквалом направленного света, о никелированный шест трется высоченная стрип­ тизерша — наверное, подряженная на лето московская топ-модель, красивая, но безжизненно-холодная в своей доступности; иногда она подходит к столикам, ее ля­ гушачью кожу можно потрогать или заложить за резинку трусиков («бюстик» она уже давно сняла) денежную купюру. Если бы не ее великанский рост, то можно было сказать, что на нее похожа Вика, которая сейчас сидит рядом и, радостно улыбаясь, что-то кричит на ухо Пирату. Шум сверх определенного порога — как и тишина: четче предметы, вырази­ тельнее лица, и над «немой» сценой двух не слышимых людей становится зримым жгут из двух одиноких душ, которые до этого скитались по свету и вдруг тут свились в единый нимб, который засверкал над головами этих неисправимых романтиков, 18