Сибирские огни, 2008, № 10

Она умолкла и, стыдливо прижав ладошки к раскрасневшимся щекам, смотрела то на меня, то на Пирата. Я зааплодировал, а Пират выдал клаксоном что-то ритмич- >. ное, поощрительно добавив: ^ — Браво, браво!.. ^ — Мне кажется, это немножко не по теме? — решил уточнить я. ^ — Виктория, — воскликнул Пират, — еще! Ну, будьте великодушны, Вера! Вера-Вика тянула на меня с укором, и сблагодарностью— на Пирата. И, наверное, Я в отместку мне продолжила, уже как профессиональная певица-причитальщица: < Последние слова прозвучали громко, с горьким вызовом. У меня пробежали мурашки по коже: я вспомнил подобные ноты в голосе Вики, когда однажды она разрыдалась по какому-то пустяку. Но сейчас она только вынула носовой платок и громко протрубила в него. Пират занялся каким-то сложным маневром на совер­ шенно свободной дороге, чертыхаясь на неведомое препятствие, а я торопливо вы­ дал фрагмент своих научных знаний о ритуальных предрассудках: — Кстати, о банном обряде накануне, собственно, свадьбы. Это, к вашему сведе­ нию, архаичный пережиток ритуала бракосочетания с духом бани — банником, ко­ торому невеста приносила в жертву свою девственность. На удивленный взгляд Пирата от зеркальца я пояснил: — Явление, свойственное эпохе гетеризма! Да-да, посвящение в частное обла­ дание женщиной шло через предварительное коммунальное обладание ею. Вика захохотала. Такого в ее исполнении я еще не видел и не слышал. Она ката­ лась по сиденью, то хватаясь за живот, то откидываясь на спинку, и при этом истери­ чески содрогаясь, всхлипывая и икая. В конце концов захохотали и мы с Пиратом, правда, без особого энтузиазма, скорее из вежливости. Я разгадал этот смех: Вика хотела поплакать и таким образом смогла это сделать, разрядившись за несколько судорожных минут. Наконец успокоившись и высушив платком слезы, она сказала голосом с хрипотцой: — А после первой брачной ночи у нас проверяют невесту на честность: проно­ сят сорочку на подносе... Ну, и так далее. Пират смутился, но я решил уже ничему не удивляться из того, что будет выда­ вать моя мстительница. Но мстительница сменила пластинку: «Черной шляпынькой накрылся, Черной шляпынькой накрылся, Слезами залился, Слезами залился... Приходи моя милая, Приходи моя милая, Кого мне любити, Кого мне любити!..» Она тяжело вздохнула, борясь с нахлынувшим волнением: «Ой, солдатычку вольну, Солдатычку вольну, Мне солдатычку вольну, Мне солдатычку вольну. Любить ее можна, Любить ее можна. Мне любить ее можна, Мне любить ее можна, Ходить осторожна, Ходить осторожна!» 15