Сибирские огни, 2008, № 10

КРИТИКА. ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ Николай БЕРЕЗОВСКИМ ЛУЖОК АЛЕКСАНДРА ПЛЕТНЁВА 28 августа нынешнего года сибирскому писателю Александру Плетнёву исполнилось 75 лет * * * В «Литературном энциклопедическом словаре» 1987 года у прозаика Александра Плетнёва почётное место сразу за Андреем Платоновым, создавшем в русской литера­ туре свой особенный мир — прекрасный и яростный. Плетнёва, как мастера слова, тоже ни с кем не спутаешь, но библиографичес­ кая справка о нём, к сожалению, не полна, что, впрочем, объяснимо, поскольку словарь такой давности. Не указано, к примеру, что автор книг «Дивное дело», «Три дня в сен­ тябре, «Отец крёстный» и многих других — лауреат премий ВЦСПС, Союза писателей СССР и имени Николая Островского, а его роман «Шахта», переведённый на многие языки, экранизирован в двух сериях на кино­ студии «Мосфильм» под названием «Тихие воды глубоки». За вклад в развитие русской литературы Плетнёв был награждён орденом Дружбы народов. А в 1991 году увидело свет избранное писателя, на гонорар за которое он купил дом в деревеньке Андреевка, что в Любинском районе Омской области. Здесь у него не дача, а крестьянское хозяйство, и он крестьянствует, уезжая из Омска с пер­ вым весенним солнцем, а возвращаясь в го­ родскую квартиру в уже нешуточные сибир­ ские морозы. Лужок за плетнёвским подворьем— как окошко в его детство, отрочество, юность. Он ведь насквозь крестьянских корней, как и его родители, переселившиеся в Сибирь с воронежского малоземелья, как и его выжив­ шие в голодуху тридцатых и послевоенных лет, не убитые на фронтах Великой Отече­ ственной, не ушедшие по возрасту из жизни братья и сёстры. Он был тринадцатым из четырнадцати ребятишек в семье крестьян Плетнёвых, обжившихся в Барабинских сте­ пях, и с двенадцати годочков, сразу после за­ вершения четырёхлетки в победном 1945-ом, работал наравне с мужиками в совхозе. Сред­ нее же образование получил только в возрас­ те Христа, уже в Приморье, где остался после армии, мечтая, подзаработав в шахте, выу­ читься на агронома. А шахта заглотила, без кавычек, на два десятилетия. И он, «печалясь о несбывшейся мечте жить на родине, па­ мятью сердца, воображением как бы пере­ селял себя в детство, в юность, туда, где жил среди любимых людей, трав, хлебов», записывая свои чувства, состояние природы, маленькие радости и большие беды той поры, и в мыслях не смея «выходить в писатели» даже после того, как в Дальневосточном из­ дательстве увидела свет первая его книжка рассказов «Чтоб жил и помнил». — С паспорт размером и чуть больше объёмом, а казалась тогда солидной, как том из Собрания сочинений Льва Толстого, — стесняясь, признаётся сегодня в тогдашних своих ощущениях прозаик. Вот по этому-то изданию «размером в паспорт » уже сорокалетнего шахтёра и при­ няли после Иркутского семинара молодых и начинающих авторов в Союз писателей, по­ чти насильно отправив затем на Высшие ли­ тературные курсы при Литературном инсти­ туте СП СССР. «Путёвку в литературу», вы­ ражаясь тогдашним слогом, ему дали Евге­ 163