Сибирские огни, 2008, № 10

ПРОЗА Максим БУРДИН ЗАПРЕТНЫЕ ПЛОДЫ С т р а д а л ь ч е с к и е с к а з ы ШМЕЛЬ Он смотрел на падающие звезды и пил спирт. После каждой третьей сгинувшей звезды он выпивал 100 граммов, после каждой шестой — закусывал. — Шмель... — повторял Бубель каждый раз, когда звезда золотистым ядрышком врезалась в нижние слои атмосферы, и вожделенно тянул руки к небу. Шмель не переставал жужжать в его голове. Бубелю и раньше приходилось слышать его ипохондрические, похищающие душевное и физическое равновесие, призывы. «Ж-ж-жуть», — говорил шмель, и Бубелю становилось не по себе. Руки мелкой, учащенной рысью срывались с места и несли, цепляясь, отталкиваясь на удачу, своего обладателя в неведомые, смрадные городские и загородные топи, где Бубель искал покой и разумного провожатого... Если провожатый оказывался нера­ зумным или отрекался от Бубеля еще в самом начале пути, Бубель, сопоставив дан­ ность с необходимостью, как и сейчас, пил в одиночестве. «Ж-ж-жмот, — причмоки­ вал шмель с блаженным строгим усердием, так, чтобы лихорадящее «мо» сквозану- ло до мозга костей Бубеля. — 3-з-за-ж-ж-жрался». Бубель вскакивал на ноги (при этом железная крыша гаража, на которой он сидел, исступленно и тяжко бабахала), бил себя по лицу, по голове, кричал, чтобы ею оставили, растоптали, распяли... Успокоившись, вновь садился и вкушал пряный глоточек печали, когда кто-то из рассеянных богов терял огненный небесный воланчик... Вчера умерла старуха. Ее бежевое от переизбытка алкоголя тело подобрали на опрятной цветочной клумбе при церкви, куда она в траурные дни трезвости выходи­ ла клянчить. Бубель не часто с ней виделся. Еще реже о ней думал. Его разум тревожили иные сущности, отвлеченные и вечные. Для совершенного их постижения требова­ лись более низменные сущности, на которые у безработного Бубеля иногда не хвата­ ло денег. В такие дни он вспоминал о своем не возмещенном сыновнем долге и шел в соседнюю комнату навестить мать. — Пшел прочь! — по привычке шмякнула она в последний раз, как только сын покусился на прогнившую святыню ее порога. — Нет денег. Бубель знал, что есть. Бубель много всего знал и мыслил по высеченному на пергаменте его начал закону: для души все средства хороши. Поэтому он, перекрес­ тившись наобум, перешагнул через порог и встал напротив тощей софы, где в древ­ нем, настоявшемся зловонии покоилась старуха. Но денег так и не добился. На следующий день мать умерла. 116