Сибирские огни, 2008, № 2

Вот за этой дверью его квартира. Они с Ниной недавно сюда переехали, сделали евроремонт, но сейчас эта дверь казалась ему чужой, неприветливой, враждебной. Минуты две он стоял, не решаясь позвонить. А когда решился и протянул руку к кнопке, вдруг услышал, как кто-то отпирает дверь изнутри. Он чего-то испугался и взбежал на площадку выше, замер там, прижавшись к стене. Дверь его квартиры распахнулась — и вышел его друг Денис. Как всегда, жиз­ нерадостный, круглолицый, похожий на херувима. Интересно, как он тут оказался в столь ранний час? Впрочем, все ясно. На пороге в ночной рубашке возникла Нина, она властно притянула Дениса к себе, подставила губы: — На посошок! Он послушно чмокнул вдову в пухлые губы. — До вечера, зайка! Не скучай без меня. — А ты— не шали, — с притворной строгостью сказала Нина, щелкая Дениса по носу. — Поаккуратней там с секретаршей. Я про ваши шашни все знаю. — Не верь сплетням, заинька, верь моему слову, — подмигнул ей Денис и помахал рукой. — Ну, я пошел. Меня ждут великие дела. — Тебя ждут богатые тела, — скаламбурила Нина, — тела для заморозки. — Очень смешно, — оценил он ее юмор и юркнул в кабину лифта. — Пока- пока!.. Нина собиралась уже захлопнуть дверь, но вдруг увидела спускающегося по ступенькам человека. Она тихо ойкнула, не поверив своим глазам. — Ми... Ми... — Да, это я, — сказал Митя, спускаясь к ней. — Не пугайся, Нина, я не привиде­ ние. — Но как же?.. — она побледнела, схватилась за дверную ручку. — Никакой мистики, милая, — он подхватил ее ослабевшее тело. — Ну-ну-ну, возьми себя в руки. Пошли в дом... Или это уже не мой дом? Надеюсь, ты еще не успела прописать здесь Дениса? Впрочем, я понимаю, в любом случае юридически я уже как бы не существую. Извини, зайка! — Не надо, — пролепетала она. — Не говори так, пожалуйста... — А как мне с тобой говорить?.. Зайчонок? — Ты никогда не называл меня зайкой. — И был не прав! А вот мой верный друг Денис прав во всем и всегда. И ты сделала совершенно правильный выбор... зайка... Он замолчал. Ему вдруг стал противен свой голос, и на нее смотреть ему было противно, и говорить с ней совершенно вдруг расхотелось... О чем говорить? И зачем он здесь? — Ты не думай, Дима, между нами ничего не было, — приободрившись, заго­ ворила Нина. — Просто вчера после поминок мне было так плохо, так плохо... так не хотелось оставаться одной... и я попросила Дениса побыть со мной... Он согласился. — Ну, еще бы. Мой верный друг Денис. Я всегда знал, что на него можно положиться, — по инерции продолжал он ерничать, хотя ему уже было все безраз­ лично. Он вдруг подумал, что это не он вчера был похоронен, а похоронено его прошлое, и все эти люди умерли — и жена, и Денис, и вообще все-все-все; они умерли, а он, Митя Воропаев, лишь он один остался в живых и ходит теперь среди них, как среди привидений, и чего-то ищет, и не может найти... — Не сомневаюсь, что всю эту ночь вы провели в душеспасительных беседах. — Мы говорили о тебе! — Да, конечно. Всю ночь вы говорили обо мне. Не смыкая глаз, перебивая друг друга, вспоминали, какой я был хороший и глупый, и доверчивый, и самонадеянный, и самовлюбленный, и тупой... — Ну, зачем ты так, Митя? Не надо... — А как — надо? — Ты успокойся, и я все объясню... — Нет, Нина, это ты успокойся. Нет поводов для волнений. — Ты какой-то странный... ЭДУАРД РУСАКОВ д а й СВЕТЛЫЕ АЛЛЕИ