Сибирские огни, 2008, № 2

Выхожу я одна На холодный песок голубой. Но меня потеряли. И я возвращаюсь в берлогу, И влезаю в палатку Туманной своей головой. В ней пасутся на звёздах Хрустальные лёгкие кони И лоснится луною Озёрная, жирная гладь. Чьи-то тёплые ноги, Бока задеваю, ладони. Наконец добралась, Хоть и тесно, но всё-таки— спать. А под утро поёт Одинокий солист комариный. Но неравные силы: Прихлопнешь— вступает другой. И холодное солнце Цветёт золотою малиной. Ледяная роса, И родители здесь под рукой. Что случится потом? Двадцать лет — пустяковые сроки. От пожара однажды Обуглился ленточный бор. Загулял дядь Серёжа, И сердце устало у тётки. Попивала— и приступ. Теперь на Песчаном бугор. Только я всё играю. Стареет на холоде скрипка. Протираются струны И волос редеет в смычке. А хрустальные кони Проносятся вечером зыбко И за озером тают В счастливом своём далеке. ♦ * * Мне снится я— старообрядка: И дом высок, и двор широк, Привычно выполота грядка И чисто выскоблен порог. Соленья в погребе, брусника И дети крепкие в избе. В лесу ни оклика, ни крика, И ветер выдохся в трубе. Придёт хозяин молчаливый, Смолой пропахла борода... Но я не помню сон счастливый, Меняя быт и города. 61 ИРИНА СУРНИНА ЯРИНА