Сибирские огни, 2008, № 2

ВАЛЕРИЙ КАЗАКОВ ТЕНЬ ГОБЛИНА — А все в кабинете Петра Харлампиевича, — отрываясь от телевизора, бод­ рым голосом сообщил дежуривший в приемной отставник. — Ивана Павловича еще нет, он на встрече с президентом Белоруссии. Евлампова Скураш втайне побаивался и без особой нужды в его кабинет не заглядывал. После любого разговора с боевым заместителем Плавского всегда оста­ валось опасение, что слова да и сама тема разговора будут истолкованы неправиль­ но и обращены не в твою пользу. Но сегодня, особенно не раздумывая, он вошел в нелюбимый кабинет. За сто­ лом, кроме Петра Харлампиевича, сидели Обрушко, Брахманинов и помощник секре­ таря Илья Могуст, высокий молодой человек с незапоминающимся лицом опера. — Ну, ты посмотри, в наших рядах прибыло! — всплеснул руками хозяин каби­ нета. — И не побоялся, пришел, молодец! Садитесь, вместе кумекать будем. — А я вам что говорил, — протягивая Скурашу руку, произнес Лаврентий Михайлович, — нормальный, наш парень. — И что нормальный парень обо всем этом думает? — Думаю, что весь этот бред кем-то халтурно срежиссирован и будет иметь не лучшее для нас продолжение. — Это ваши догадки или вам что-то известно? — насупился разведчик, привык­ ший узнавать новости первым. — Известно мне не больше вашего. Скураш подошел к стоящей перед столом для совещаний белой пластиковой доске и лежащим здесь же специальным фломастером торопливо начал писать: «Подписан указ об отстранении Ивана Павловича от всех должностей. Воз­ можен арест. Завтра или в ближайшие дни эту новость озвучит «царь». Убедившись, что все сумели разобрать его каракули, Малюта, опасливо поко­ сившись на зашторенное окно, торопливо стер губкой пляшущие строчки. В кабинете повисло зыбкое молчание, от которого начинают противно ныть зубы, а к глотке подкатывает предательский комок. Именно это состояние так нена­ видят и так боятся сильные и решительные мужики, готовые провалиться сквозь землю, пойти на верную гибель, только бы не сидеть в воняющей предательством луже. Телефонный звонок шарахнул неожиданной очередью, выводя всех из оцепене­ ния, воскрешая надежду, поворачивая к извечному русскому «авось». Евлампов схватил трубку, как утопающий спасительную веревку, и, стараясь справиться с вол­ нением, прохрипел: — Слушаю вас,— и, зажав ладонью микрофон, обрадовано сообщил: — Шеф... — Включи громкую связь, — перебил его Обрушко, — и скажи ему, что мы здесь. — Иван Павлович, я не один, у меня в кабинете собрались все наши. Разрешите перевести телефон в режим конференции? В комнату ворвался раскатистый бас Плавского: — Что приуныли, голубчики? И с лицами, задумчивыми, как двухпудовые гири, безрадостно вздыхаете над объективной несправедливостью, властвующей в милом сердцу Отечестве? Успокойтесь, это еще не конец, это только начало. Всем по домам, нечего сопли на кулак наматывать. Завтра в семь тридцать все у меня. Всё! Никаких возражений! — и телефон пискляво, по-щенячьи затявкал короткими гудками. — Действительно, что мы киснем? — прорезался молчавший до сих пор пресс- секретарь. — Мы все, включая шефа, знали, что это должно произойти. Месяцем раньше, месяцем позже — какое это имеет значение? Да и черт ее бери, эту Старую площадь, что же мы, еще вполне справные хлопцы, не найдем себе молодки? Петр Харлампиевич, закуска есть? Я сейчас за водочкой сбегаю, у меня уже неделю в холодильнике настаивается... — Саш, есть и водка, и колбаска, — перебил его хозяин, — не надо никуда бе­ жать. Сейчас все здесь соорудим, а то Малюта Максимович нагнал на нас тоски... Выпивали и закусывали торопливо, старались шутить, но весело не было. И, не достигнув волшебной черты, за которой начинается всеобщее единение и согласие, разъехались по домам.