Сибирские огни, 2008, № 2

ВАЛЕРИЙ КАЗАКОВ ТЕНЬ ГОБЛИНА — Интересно, а этому черту что надо? Дверь резко распахнулась, Плавский раздраженно сунул телефон в руки охран­ нику и, смерив подчиненных колючим взглядом, выдавил из себя вместе с клубами табачного дыма: — Чтобы через сорок минут все были в единой форме одежды, — и, останав­ ливая двинувшегося к нему Малюту, предупредительно подняв руку, готовым за­ рычать голосом добавил: — Никаких возражений и пререканий. Выполняйте при­ каз. Неожиданно выглянувшее солнце придурковато щурилось в нешироких про­ моинах облаков. Осмелевшие, уже слегка тронутые осенними красками листья без­ застенчиво стряхивали с себя холодные капли прямо на головы беспечных прохо­ жих, явно поспешивших избавиться от надоевших зонтов и капюшонов. Приморский город жил своей обычной жизнью. Когда-то давно, в последние годы выдыхающегося Горбачева, Скураш часто приезжал сюда и неплохо знал местные традиции и нравы. Уже тогда за кажущимся спокойствием и незыблемостью традиций все четче вырисовывалась тень нацио­ нального отчуждения и религиозной нетерпимости. Постепенно в еще существую­ щем Советском Союзе сужались зоны русского влияния. Малюта до сих пор помнил один случайно подслушанный ночной разговор. Его и говорящих разделяла густая, ломкая стена живой изгороди и непроницаемая, вязкая мгла южной ночи. Люди шли по соседней аллее и остановились прикурить. В темноте любой, даже самый малень­ кий огонек кажется чуть ли не ослепительной вспышкой. — Послушай, Мамед, — полушепотом, взволнованно, как показалось Малюте, пытался возражать один из собеседников, судя по окающему выговору, выходец из центральных областей России, — ты же не умеешь, а главное, не знаешь, как это делать... — Вадим Сергеевич, дорогой, я что, сам этого хочу, а? Ну, ты посуди, если не я займу твое директорское кресло, его все равно займут наши, только вот кто это будет — ни тебе, ни мне неизвестно. Так на кой черт упускать такой шанс? — Да обидно же! Я что, не родной в этих местах? Завод с нуля поднимал... — Никто у тебя твоих заслуг не отнимает. Почет и уважение тебе от горцев, а вот управлять ты дальше не можешь. Все управленческие места решено передать наци­ ональным кадрам. Да и Аллах с ним, с этим директорским стулом. Мы с тобой уже сколько времени дружим? Детей поженили. Дальше, я боюсь, дурнее будет, разгово­ ры разные ходят. Говорят, что квартиры в центре Махачкалы надо у не наших ото­ брать и передать своим. Говорят, уже и списки составляют. Боюсь, скоро вообще тебе с семьей уехать придется от греха подальше... Задымив сигаретами, они разошлись не прощаясь. «Что за бред? — подумал Скураш. — Какие списки, какие выселения? Кто раз­ решит?..» Прошло всего четыре года, и в девяносто втором выселяли уже без всяких спис­ ков. Просто стучали ночью в дверь и давали время на сборы. Не уедешь — пеняй на себя, поплатишься здоровьем своим и семьи. С того лета Махачкала мало чем изменилась, хотя запустение и обшарпанность фасадов достигло той критической черты, которая не дает размыться общепринятым понятиям цивилизации. Зато среди всеобщего разора то там, то сям высились крас­ нокирпичные громады новых особняков. Переодевшись у разведчиков и вооружившись «стечкиным», Малюта шагал за провожатым к дому братьев Исмаиловых. Глядя на малиноворылые фасады аляпо­ ватых вилл «новых дагестанцев», он пытался разгадать тайну красного кирпича. По­ чему при наличии сотни иных, более практичных и современных, строительных ма­ териалов у новых хозяев России в неизменном почете остается именно красный кирпич?.. И вдруг его осенило: «Да они же под Кремль косят! Пусть даже неосознан­ но, но в большинстве своем это явное подражание символу власти и вседозволен­ ности, освещенному веками. У иных даже заборы выложены с зубцами...» — Малюта Максимович, — окликнул его из притормозившего «ленд-крузера» Сашка Советский Союз, — садитесь, подвезу, а заодно кое-что обсудим. 22