Сибирские огни, 2008, № 2

собору в одном из переулков властного квартала, Малюта отчасти приходил из-за Инги. Естественно, толком поговорить в жующем и звенящем стеклом и металлом вертепе никогда не удавалось, но зато попрожигать друг друга взглядами и демон­ стративно повздыхать можно было сколько угодно, главное — чтобы это особенно не бросалось в глаза посторонним. Увы, еще не написаны общие законы развития служебных романов, хотя и длятся они тысячелетия, поэтому каждый из них уника­ лен, как уникален и самобытен всякий отпущенный нам Богом день. — А знаете, Малюта Максимович, вы мне сразу понравились — и рассуждени­ ями, и действиями, и рвением к службе, а главное, что моя оценка совпала с мнени­ ем близких мне по духу людей. — Интересно, — отложив в сторону приборы, насторожился Малюта. — Вы не волнуйтесь, молодой человек, ешьте, никакой опасности для вас наши мнения не представляют... — Простите, а кто это «вы»? — Да уже, почитай, никто. Так, группка людей в самом начале длинной очереди в крематорий. Старичье, одним словом. — Это вы — старичье? Да вы сотне молодых фору дадите. Я же вижу, как вы работаете. Будь моя воля, половину своего управления разогнал бы и на место без­ дельников и лентяев поставил десяток таких вот старичков. — Конечно, лестно слышать, но ведь это противоестественно. Старики-то все равно помрут, и на кого все это останется? — Иван Данилович обвел вокруг ложкой. — Что, еще раз все по ветру пустить, или вы тоже исповедуете веру в доброго дя­ дюшку с Запада, который придет и все наладит? — Да нет, насколько я разумею, особой родни у нас там не водится. — И правильно разумеете, только поменьше об этом говорите. Временщики постепенно заполняют коридоры власти. Мы, как никто другой, это видим. Сейчас что ни назначение, то какая-то линялая личность с сомнительной репутацией и со скрученной на Запад головой... Старик замолчал, чувствовалось, что эта тема давно его давит. — Иван Данилович, не огорчайтесь. Просто все поменялось. Раньше коммуни­ сты пытались строить коммунизм, а сейчас, наверное, пришла пора дать возмож­ ность капиталистам попробовать построить у нас капитализм. Не можем же мы продолжать жить ни там, ни сям. — Да разве я против, пускай себе строят, только исконное, материковое, на чем государство стоит, не разоряют. В государственности политика — это мишура, так, сменные одежки. Главное — национально-историческая самобытность, основа ос­ нов державности. Она кровью миллионов и тысячелетиями скреплена, а где кровь и время сливаются воедино, там сокрыта величайшая тайна, и не надо пытаться ее разгадывать, а уж тем более разорять и приспосабливать под себя. Не получится. «Вот это дедок!» — поразился Малюта, а вслух произнес: — У нас с вами какой-то удивительно философский обед получается... — Не надо удивляться, поверьте мне, старику: если в ближайшее время не про­ изойдут изменения, плита фундамента может расколоться по линии Волги, уж боль­ но тяжел груз непонимания действий столицы, накопившийся в азиатско-сибирской части. А это может оказаться пострашнее Второй мировой войны... Ну да ладно, давайте оставим эти высшие материи, они аппетита не прибавляют. Кстати, эта сто­ ловая — самое безопасное для доверительных разговоров место на всей Старой площади... — А почему так? — Просто всем где-то поговорить надо, поэтому еще при ее строительстве было принято решение не оборудовать обеденные залы соответствующими приборами. Временно, конечно, могут что-нибудь под стол подсунуть, а так нет. В общем, свое­ образная нейтральная зона. — Иван Данилович, давайте вернемся к началу разговора, хотя ваши последние слова для меня прозвучали как откровение, и мы обязательно как-нибудь продол­ жим эту тему. Все это уже давно само собой бормочется внутри меня, а вы как раз все точно сформулировали. Ведь и я к вам проникся особым расположением. Что 2 Заказ № 958 ВАЛЕРИЙ КАЗАКОВ ТЕНЬ ГОБЛИНА