Сибирские огни, 2008, № 2

слонов в доспехи булатные, да на слонах сделаны башенки, и в тех башенках по двенадцать человек в доспехах, да все с пушками, да со стрелами». «Бидар — стольный город Гундустана бессерменского. Город большой, и лю­ дей в нем очень много. Султан молод, двадцати лет — бояре правят, а княжат хора­ санцы и воюют все хорасанцы. Живет здесь боярин-хорасанец, мелик-ат-туджар, так у него двести тысяч своей рати, а у Мелик-хана сто тысяч, а у Фарат-хана двадцать тысяч, и у многих ханов по десять тысяч войска. А с султаном выходит триста тысяч войска его». «Во дворец султана ведет семь ворот, а в воротах сидят по сто стражей да по сто писцов-кафаров. Одни записывают, кто во дворец идет, другие — кто выходит. А чужестранцев во дворец не пускают». «Повсюду усобица князей повыбивала. Мирзу Джехан-шаха убил Узун Хасан- бек, а султана Абу-Саида отравили, Узун Хасан-бек Шираз подчинил, да та земля его не признала, а Мухаммед Ядигар к нему не едет: опасается». «Мелик-ат-туджар со своей ратью выступил из города Бидара против индусов в день памяти шейха Алаедцина, а по-нашему — на Покров святой богородицы, а рати с ним вышло пятьдесят тысяч, да султан послал своей рати пятьдесят тысяч, да пошли с ними три везира и с ними еще тридцать тысяч воинов. И пошли с ними сто слонов в доспехах и с башенками, а на каждом слоне по четыре человека с пищалями. Ме­ лик-ат-туджар пошел завоевывать Виджаянагар — великое княжество индийское. А у князя виджаянгарского триста слонов да сто тысяч рати, а коней у него — пятьдесят тысяч. ...И стольный град его Виджаянагар очень велик. Три рва у города, да река через него течет. По одну сторону города густые джунгли, а с другой стороны доли­ на подходит — удивительное место, для всего пригодное. Та сторона не проходима — путь через город идет; ни с какой стороны его не взять: гора там огромная да чащоба злая, колючая». И так далее, и так далее — с подробным перечислением войск, конных и пеших, боевых слонов и пр. Для человека, который ходит по городам и весям как купец, конь на продажу, конечно, идеальное прикрытие. Поражают не только тщательно проработанная «ле­ генда», псевдоним, который надо было подтверждать хотя бы знанием языка, но способность внушить доверие жителям чужой страны, сделать их своими агентами, стать, по сути, резидентом: « И жил я здесь в Бидаре, до Великого поста и со многими индусами познакомился. Открыл им веру свою, сказал, что не бессерменин я, а хрис­ тианин, и имя мое Афанасий, а бессерменское имя— ходжаЮсуф Хорасани. И индусы не стали от меня ничего скрывать, ни о еде своей, ни о торговле, ни о молитвах, ни о иных вещах, и жен своих не стали в доме скрывать». Выспрашивал у местных жителей, запоминал, что-то записывал. Записки свои хранил тщательно. Тетради с его записями были привезены его товарищами в Мос­ кву и переданы великокняжескому дьяку Василию Мамыреву, человеку влиятель­ нейшему и не случайному. В 1480 году во время нашествия хана Ахмата он был оставлен Иваном III руководить обороной Москвы, а в 1485 году руководил строи­ тельством укреплений во Владимире. Нет, не простые это были тетради. И интерес к ним был не праздный. Сегодня, читая «Хождение за три моря», вдруг ловишь себя на мысли, что эти записки очень похожи на обширное агентурное донесение, имеющее важнейшее значение, при возможной экспансии русского государства на Восток. Мысль дерзкая и на первый взгляд — даже абсурдная, ведь русская государ­ ственность еще только складывалась. И становление Москвы еще только начиналось. Правда, уже недалеки были походы на Новгород (1471 и 1478 гг.). И московский вассал царевич Касим сын Улу-Мухаммеда готовил первый поход против Казани. А Тверь готова была уступить Москве. Таков был расклад в 60-е годы XV столетия. Стратегически было абсолютно верно собирать информацию самого разного свойства о самых дальних землях, ибо молодое нарождающееся государство просто распирала энергия. Сибирь и Дальний Восток были в то время для Москвы ничуть не ближе волшебной Индии.