Сибирские огни, 2008, № 2

ВИТАЛИЙ ЗЕЛЕНСКИЙ ВЕЛИКИЙ РАДЕТЕЛЬ СИБИРИ Таким образом, заключает Ядринцев, рассказ очевидца-путешественника вполне подтверждает свидетельство о силе и выносливости людей горного края, получивших тем или иным путем волю. Николай Михайлович, как и многие другие интеллигенты, жил еще под сильным воздействием манифеста 19 февраля, освободившего крестьян и горнозаводских рабочих от крепостной зависимости, он считал, что Алтай пережива­ ет переходную эпоху, «но заря новой жизни уже золотит вершины его прекрасных гор более светлыми лучами будущего. Отовсюду в плодоносные долины Алтая спускают­ ся трудолюбивые переселенцы-колонисты, стекаясь со всех сторон земли русской и ища здесь приволья после тяжкого малоземелья... «Да будет благословен новый труд твой, русский пахарь; надо же снять тебе когда-нибудь полную жатву!» У меня не осталось ни малейших сомнений относительно названия местности Белоусов Камень. Возвышающаяся над ровной поверхностью открытого с разных сторон плато каменная гряда кажется идеальной позицией для обороны и наблюде­ ния за преследователями. Из первых путешествий по Алтаю Ядринцев вынес убеждение в неизбежности и полном успехе русской колонизации Сибири. Народ, не боящийся пространства и лишений, связанных с его преодолением, не может остановиться на полпути, он идет туда, где ждут его новые открытия и свободный труд на свободной земле. В рассказе «Странник на Золотом озере» путешественник встречается с беспас­ портным незнакомцем, вызвавшим крайнее подозрение у жителей миссионерской деревушки Кебезень, расположенной в 18 верстах от пустынного Телецкого озера — местное название Алтын-Коль, Золотое озеро. Симпатии путешественника, во вся­ ком случае, были не на стороне бродяги. Недоумение его увеличилось, когда он узнал, что незнакомец явился не один, но с мальчиком и лошадью. Когда его привели, рассказчик был озадачен видом и фигу­ рой странника и скоро узнал знакомый тип, не оставлявший никакого сомнения: «Несколько нескладная и как бы растерянная фигура, лицо простодушное, почти глуповатое, взгляд открытый, но упрямый, признак настойчивости характера, не­ складная, тугая, с трудом выжимаемая речь, русая голова, крестьянские согнутые рабочие руки, следы долгого пути на ногах, в лице спокойствие, покорность и в тоже время какое-то изумленное выражение и еще неостывшее недоумение перед слу­ чившимся. Подле стоял ребенок лет 12-ти с покорным тихим лицом. — Ты новосел, переселенец российский? — пояснял я. — Мы-те, мы расейские, точно... да вот у нас пашпорт... — Погоди, как тебя занесло, милый человек, сюда, в эту глухомань? — Да мы местов под пчельник искали, будто тут места хороши, да покосить бы маненько... — Где же вы жили, откуда ты попал сюда? — С Беи, из Енисейской волости, из Пильны, там два года жили, да вот, говорят, тут пчельники... да и покос. — Как же ты с мальчишкой пасеку хотел устраивать? Много ли у тебя денег было? — Пятнадцать рублев, да пашпорт в узелке, значит, мы с мальчонкой у речки пить стали, мальчонка-то говорит: «Тятька, пойдем выше пить, тут поганый татарин пил». Ну, мы и пошли, а узелок-то на кочку положили. Поехали. Мальчонка говорит: «Тятька, узелок взял?» Я хватился, воротились к реке — платка нет, в платочке паш­ порт, пятнадцать рублей было... Спрашивали татарку на покосе, говорит — не виде­ ла, а мы тут, значит, на кочке и оставили...» Подивился путешественник такому простодушию и беспечности русского че­ ловека, будто совсем забыл он крестьянский обычай ценные вещи в мешочек заши­ вать да на вороте под рубахой держать — вот и поплатился утратой главного своего достояния. Положение новосела было между тем критическое. Близлежащий покос при­ надлежал зайсану, начальнику над инородцами, человеку богатому, и его сноха ра­ ботала на покосе. Зайсан, узнав о подозрении, даже плюнул в мужика. Кебезень и его жители также не доверяли рассказу чуждого им человека и возмущались. После всех расспросов, препирательств и брани с зайсаном странник вдруг обратился к Ядринцеву «с каким-то наивным, заискивающим взором: — Ваше благородие, позволь мне поробить здесь пока, я бы им на покосе по­ мог, деньжонок заработал...да и местов подыскал... Позволь!... Наивность была поразительная. — Любезный друг, спроси у них, пустят ли они тебя, ведь ты вооружил на себя все население, с зайсаном поссорился, а земли им принадлежат. Да, наконец, ты даже без паспорта.