Сибирские огни, 2008, № 2

Когда надо было заносить тюки со стекловатой в тоннель и по цепочке распреде­ лять их вдоль километрового участка еще не изолированного трубопровода, Черно­ книжник выбирал светлое место рядом с переноской. Однажды Гоша оказался сразу за ним в цепочке. Он подносил ему связанные проволокой тюки, и Чернокнижник отрывался от книги лишь тогда, когда Гоша подходил к нему вплотную. Гоша привык, что если подносишь стекловату человеку, тот движется тебе на­ встречу, ободряюще смотрит, протягивает руки, и в этот момент тебе ясно, что ты не в одиночестве борешься с колющимся желтым рулоном. Но Чернокнижник читал. Он забирал вату, глядя в страницы, и старался поскорее отнести ее следующему рабочему. Гоша злился и, стараясь помешать Чернокнижнику, вдвое быстрее подносил тюки. Первую неделю Гоша ненавидел Чернокнижника. Но потом во время обеда подсел к нему, спросил, какую книжку тот читает. Чернокнижник показал обложку со сложным названием. Стал рассказывать. И проговорил весь обед, тягая вилкой варе­ ные сосиски из стеклянной банки. Марусев жевал и рассказывал о происхождении тюркских народностей, о политической ситуации в стране, в общем, обо всем. Гоша стал мотать вату с ним в паре. И каждый день Марусев читал ему «лек­ ции». Гоша не все понимал, но слушал. Рассказывал Марусев и о себе. Как в армии он монтировал из больших деревян­ ных блоков новые корпуса, и один блок сорвался, накрыв бродившую по строитель­ ной площадке малолетнюю дочь командующего частью. Блок, представлявший со­ бой отдельную комнату, упал на ребенка ровнехонько оконным проемом, и, когда солдаты спустились посмотреть, что осталось от девочки, она, перепуганная, но невредимая, стояла посередине «комнаты». —После этого я понял, что в жизни есть мистика, — сказал Марусев Гоше. За разговорами их производительность резко снизилась, и бригадир поставил Гошу работать к уже заматеревшему Васе, а Марусева отослал на другой объект. * * * Лето заканчивалось. Зарплату выдавали частями. Ходили слухи, что приезжим полностью за сезон не заплатят, а когда тем надо будет разъезжаться по домам, дадут денег ровно на билет. В заброшенном СИЗО города Железнодорожного, где жили гастарбайтеры, на­ чались волнения. Молдаване угощали всех молодым вином, грецкими орехами и призывали пикетировать контору СУ-160. Территория перед зданием управления, заставленная проржавевшими ферма­ ми, остовами строительных машин, каждый день наполнялась недовольным наро­ дом. И каждый день зам. начальника отговаривался по-новому: то говорил, что ин­ кассатора ограбили и изнасиловали шашлычники из придорожного кафе «Парус», то обещал расплатиться акциями вторичного займа, как только те поднимутся в цене, то просто заявлял, что вся бухгалтерия в отпуске. А в отпуске был сам начальник, дальний родственник Васи. Когда он вернулся с отдыха, Вася переметнулся из активных пикетчиков к сочувствующим, с ним и Гоша. Начальник на курорте загорел, он округлял свои опохмелённые глаза и говорил речь: — Мужики! Мужики! Мужики! — призывал начальник. — Нет денег! Нет денег! Любую фразу начальник повторял по нескольку раз подряд. — Аккорд, мужики! Аккорд, мужики! Поняли меня? Поняли меня? Вот он! Вот он! — начальник ткнул указательным пальцем в заместителя. Зам. начальника собрал бригадиров и долго разъяснял им, что контора получи­ ла частный заказ на изоляцию большого участка трубопровода в центре Москвы, и что всех приезжих надо собрать «на аккорд»— разложить вату и сетку вдоль трубы. В этом случае заказчик увидит, что работа начата, и выдаст средства. Из них можно будет выплатить зарплату. А изоляцией, не торопясь, займутся осенью рабочие- москвичи. Гошу, Васю и Марусева отправили в короткий отпуск.