Сибирские огни, 2008, № 2

ПЕТР ДЕДОВ МЕЖДУ СКОЛОМ И КОРОЙ не замечали, кто какой национальности: казашата были простодушные и бесхитрос­ тные, не подводили товарищей и, когда, случалось, мы дрались улица на улицу, они никогда не объединялись между собой, а бились с обеих сторон лихо и самозабвен­ но, особо не задумываясь над «национальными вопросами». Так вот, эти странные люди внешностью напоминали казахов. Они зашевели­ лись от окрика мужика в черной борчатке, видать, их начальника, стали приподни­ маться и сползать с розвальней на снег, а тех, которые продолжали лежать недвижно, этот начальник грубо стаскивал за шиворот или даже пинал ногами. Такого обращения с людьми мы никогда не видели и стояли, разинув рты. При­ езжих стали загонять в контору. Кроме начальника в борчатке, здесь было несколько русских милиционеров, которых мы сразу не распознали, потому что они тоже были укутаны в огромные тулупы. Вначале приехавшие показались нам до странности одинаковыми в своих жел­ тых шубах, даже на одно лицо. Но потом, приглядевшись, мы определили, что были среди них мужчины и женщины, старые и молодые, даже маленькие детишки были. Их, с головой и ногами закутанных в овчины, взрослые небрежно брали в охапку и несли с собой вместе с какими-то кожаными мешками и кузовами. И что нас еще поразило: никто, даже детишки, за все время выгрузки не издал ни единого звука, будто это были совсем не люди, а какие-то бессловесные твари. Уди­ вило и то, как они могли все уместиться в нашей маленькой конторе. Наверное, набились, как сельди в бочку... Да, было чему удивляться с непривычки. Уже к вечеру стали известны некото­ рые подробности: приезжие оказались калмыками откуда-то с нижневолжских сте­ пей. Как объяснил вездесущий Ванька Гайдабура, это были предатели родины и враги народа. Ни больше, ни меньше. За предательство их выгнали из родных мест и пригнали к нам, в Сибирь. — Говорят, оне колодцы закапывали, когда наши бойцы в ихних степях отступле ние вели. Штобы, значит, бойцы гибли без воды. И скот весь прятали, морили их голодом... Не верите? Вот вам крест во все пузо! — и Ванька «осенил» крестом свой тощий живот. Несколько дней калмыки жили в конторе, пока для них оборудовали давно пус­ товавший колхозный свинарник, что стоял на отшибе деревни. Свинарник был литой из самана, в нем наскоро слепили кое-какие глинобитные печи, сделали в два яруса нары, вместо матрацев и всяких там одеял-подушек привезли несколько возов соло­ мы— живи, не хочу! Всему населению — и нам, ребятишкам, особенно — общаться с калмыками запретили строго-настрого. Ходили слухи, что их шубы, которые они не снимали с себя ни днем, ни ночью, кишели вшами, и потому, мол, от калмыков можно было запросто схлопотать любую заразу. Говорили также, что париться в бане им не по­ зволяет религия, и когда в райцентре погнали их мыться в общественную баню, то они не пошли туда даже под угрозой милицейских пистолетов. Да, слухи ходили одни причудливее и страшнее других. Будто чай калмыки пьют соленый и добавляют в него баранье сало, мясо едят только сырое, а вот теперь, за неимением мяса, не прочь полакомиться зазевавшимся русским дитем. Все эти россказни необычайно разжигали наше любопытство, но пойти к кал­ мыкам мы, естественно, боялись, а сами они нигде в деревне не появлялись: им возили в их жилище какую-то пищу, какое-то топливо, и мы лишь издали могли на­ блюдать, как беспрерывно дымили над бывшим свинарником две трубы, да изредка выползало наружу закутанное в шубные лохмотья существо — нагрести в ведро снегу, чтобы натопить из него воды, или же «до ветру». Другим препятствием общения с калмыками, кроме страшных слухов, был тот самый начальник в черной борчатке. Он, правда, жил в райцентре, так как опекал не только «наших» переселенцев, а и живущих в других селах, но к нам наведывался часто, бывал у калмыков и в конторе, о чем-то хлопотал и даже выступал, говорят, на колхозных собраниях. Он почему-то всячески старался, чтобы сельчане не общались с переселенцами. Кажется, он считался у них даже не начальником, а, точнее ска­ зать, — надзирателем. 106