Сибирские огни, 2007, № 5

Подошел, заказал маячащему в глубине амбразуры совсем еще зеленому поло­ вому кружечку для начала, гляжу, сереет на узеньком прилавке горка тощеньких высохших рыбок, а рядом на пластмассовой приставке карандашное ущербное по­ яснение: «Сарога 7 рублей штука». Подманиваю пальчиком недоросля, шепчу на ушко: — Сынок! Убери подальше шпаргалку, не позорь заведение. Тот непонимающе таращит глаза: — А че? Поясняю: — Правильно пишется «сорога», а не «сарога». Вьюнош заметно краснеет и вместе с подхваченным ценником растворяется в черной глубине боковушки. — Ры-ры-ры-ры! — слышу вдруг оттуда почти волкодавье рычание, заглушаю­ щее мальчишеский лепет. А вскоре прямо перед моим лицом шлеп что-то на затерто-грязную доску при­ лавка... Ценник! Тот же самый, что назад минуту здесь красовался, с той же подстав­ кой, с тем же клочком бумаги и тою же «прописью». А вслед за ценником высуну­ лась из амбразуры разъяренная физиономия самого господина Фиряги. — У кого-то, может, и сорога, —-рявкнул он, сверля меня взглядом и сверкая жирными пятнами на нервных щеках, — а у нас— са-ро-га— и точка! — и еще раз пристукнул по прилавку уже не пластмассой, а волосато-увесистым кулачищем. Я молчком отодвинулся подальше и хмыкнул: хозяин! А хозяина разве дозволе­ но поправлять? Он тебя так поправит, что и «скорая» не поможет. Даже вторую кружку не осмелился покупать. Да и вообще к этому киоску больше никогда не сворачивал. Ком-мер-санты расейские... ВЫГОДА ПО-НАШЕНСКИ С некоторыми еще мутными и отдаленными призраками современной «при- хватизации» я пообщался еще во времена «сталинского деспотизма», когда был со­ патым мальчишкой. Тогда большинство из нас уже лет с тринадцати в летние каникулы где-то работа­ ло: кто в колхозе на сенозаготовках, кто в сельпо на сборе ягод, грибов и лекарствен­ ных трав, кто подпасками в двух поселковых коровьих стадах. Я предпочел работу на Кетском лесозаводе подвозчиком пиломатериалов в его открытом и просторном, этак гектаров в десять, цехе готовой продукции, почему-то именуемом биржей. В задачу мою, как и других малолеток, входило перестаповывать доски из шта­ белей на специальные вагонетки и доставлять их посредством «кряхтячего пара» узкоколейкой к причалу. На причале же взрослые дяди, экипированные тоже специ­ альными накладками-плечевушкамй, дабы не пораниться, и обмундированные в модные тогда у грузчиков широченные шаровары, чтобы, по объяснению шутни­ ков, скрыть от постороннего глаза трясучку ног в напряге, взваливали стопки нашего теса на горб и тащили по пружинящим трапам на баржи. У основания трапов стояли, как правило, довольно юные особи женского пола с карандашиками в руках и фиксировали каждую пронесенную мимо тесину на особой, отполированной до стеклянного блеска дощечке. Я еще с первого дня обратил внимание на то, что почти каждый молодой рабо­ тяга, протанцовывая мимо учетчицы, умильно подмигивал ей: — Тасенька, не обидь! На что красавица так же ласково кивала головкой: — Ну что ты, Прокопий!Как можно? По малолетству я до поры до времени никак не мог уяснить, что к чему. Но однажды... Прибегает на причал сам начальник биржи но фамилии Жилкин и сроч­ но собирает собрание. И так-то рыжий, как одуванчик, а тут и вовсе огненный от переполненности эмоциями, произносит не своим голосом монолог: — Вы, наши доблестные учетчицы, мать-перемать! Вы что, хотите разорить весь завод? Вы хоть представляете, что творите, ветродуйки вертлявые? Баржа грузо­ подъемностью всего в шестьсот тонн и у нее до ватерлинии на данный момент вы смотрите, падлы, смотрите! — еще целый метр, а по вашим рапортичкам только в трюмы упичкано уже больше тысячи тонн!А-а, туды-растуды?.. 91 НИКОЛАЙ ВОЛОКИТИН У&Щ ХОТЬ СТОЙ, ХОТЬ ПАДАЙ