Сибирские огни, 2007, № 5

ОЛЕГ БЛАЖКО ЦШт КРАСНАЯ СТЕНА Та стена красна как флаг и бела как первый снег, там и здесь — один бардак, и по кругу вечный бег. Барабанит дождь в окно, ночь взошла на пьедестал. Мне не спится. Мне — темно. Я там что-то потерял, в том загадочном году, он отныне — «прошлый год», память пляшет под дуду бесов топей и болот, что наигрывают вальс, вдохновенен их кураж: — Предъявите аусвайс! — Предъявите свой багаж! И стоит, как монумент, на могиле у славян наш родной, всеобщий мент — как обычно в стельку пьян. Ковш баланды и чифирь— мир давно полублатной... Расскажи мне про Сибирь. Мне не видно за стеной. ...Барабанит дождь в ночи, окна в каплях— связках бус, на губах опять горчит табака привычный вкус... ...Барабанит в окна дождь... Барабанит в окна дождь... ...Барабанит в окна... ...Барабанит... ГОСУДАРЬ Хороша изба, старик, всё в ней так, как надо, есть в углу пречистый лик, а под ним — лампада. Ей не гаснуть никогда— хотьдожди, хоть стужа- тем красна, старик, беда— что не будет хуже. ...Выйдешь к лесу по дрова— дышит леший в спину, глухо ухает сова— сядет на осину, всюду гиблые места, чьи-то тени в чаще, коли вышел без креста— встал в ряды пропащих. Бродит Тёмный Государь топями и сушей, у него в избе алтарь украшают души заплативших головой, заплутавших в сопках, Государь за упокой любит выпить стопку. У него плетёный кнут— рукоять из липы, он в высокие обут сапоги со скрипом, а кафтан — блестит парча, вышивка искрится, к государевым плечам шубой льнут лисицы. У него рубин-серьга, вспыхнет да погаснет, озаряется тайга светом густо-красным. Белый волк бежит за ним по следам глубоким, в небе облаком седым вьётся белый сокол. У него в руках ларец — яшма с малахитом, ожерелье из сердец в нём навек сокрыто — не лежится на печи тем, кто сердце отдал, не живётся, хоть кричи, хоть бросайся в воду.