Сибирские огни, 2007, № 5

ЛЕОНИД НЕТРЕБО БАНИЩЕ — Зато стреляешь ты хорошо, Марта, — поправился Иван. — Дырки сейч делать нужнее, чем заплаты лепить! — и засмеялся по-ребячьи своей шутке. И для них уже обоих— как будто не было сегодняшних смертельных волнений, смертельных дел. А как иначе в такой жизни! Ведь вот завтра она, верная подруга и соратница, поведет обоз с недельным сбором зерна в уезд, а он, Иван, останется здесь, в волости. День кончается, выходит одна только ночь в остатке... Одна из— или последняя из... Поэтому: ладно, замета­ но. Были сегодня неприятности, да все вышли. Забыть! Да и вечер, будто живой, понимает, предвещает хорошее: радостный пожарный закат, небо— словно клюквы надавили да по своду размазали... Солнце— как крас­ ное сказочное яичко, примяло у горизонта лесную гряду... Ладная нынче осень, теплая, не дождливая. И теплую зиму пророчит, по местным приметам... Эх, с какой радостью поверил бы вдруг Иван, вовсе не суеверный, в приметы! Загадал бы жела­ ние: добрый закат— не только б к теплой зиме, не только б к урожаю, но и к добру бы для всего рабоче-крестьянского народа матушки России, вздыбленной, истерзан­ ной, избитой... Но, увы, верится только на ближнее— на час, на день, на сутки... Ито— из того, что видится, слышится, знается... Ведь чудес не бывает! Вот и сейчас: уверен Иван, что закончится день — только этот, осязаемый день! — удачно, что не сунутся к обозу гайдамаки. Гайдамаками здесь прозвали лесную банду из белогвардейцев, казаков, бывших монахов и даже безродной бедноты. Главное дело ватаги— нападение на продукто­ вые обозы. Уничтожают, с показной жестокостью, сопровождающих, награбленное частью забирают себе, частью отдают крестьянам, то есть, по их словам, возвращают народу. Иван подозревает, что местные крестьяне, особенно казачья их часть, состоят в устойчивом сговоре с гайдамаками. Как же иначе объяснить, что нападают разбой­ ники вблизи сел и деревень, а население с охотой разбирает добро с обозов после того, как там отработают эти заплечных дел мастера; и все нападения проходят шито- крыто: свидетелей нет, шайка как испаряется!.. Но вот они уже и дома: кончился лес, показалась полуразрушенная колокольня на берегу реки, издали рябая из-за многочисленных выбоин, следов от снарядов и пуль— от недавних боев, когда пришлось силой и хитростью выкуривать из монас­ тыря засевших там офицеров из Добровольческой армии, поддержанных монахами. Сейчас в монастыре располагался волостной склад продразверстки, в котором уже несколько месяцев дневал и ночевал Иван, выполняя задание партии. Сегодня его отряд хорошо поработал, и пела душа в уставшем теле: еще один рывок, еще один шаг к светлому будущему!.. 2. Софист Свежая идея, как всегда, пришла не к Анатолию, а к его более решительному соседу по комнате в общежитии — Стасу, хроническому должнику, любившему слабый пол и мелкий шик в ресторанах в периоды относительного материального благополучия. Справедливости ради, названные качества были не самой большой достопри­ мечательностью Анатолиева сожителя. Например, будучи посредственностью в стро­ гой области точных наук, Стас своеобразно заблистал на раздольной ниве обще­ ственных дисциплин: никогда не уча философию как предмет, на семинарах он так загонял в угол преподавателя-философа, что этот «фил» вскоре стал величать Стаса «товарищем софистом» — раздражение, замешанное если не на уважении, то уж точно на признании способностей речистого демагога и, порой, сущего словоблуда. Коллеги по курсу перевели индивидуальную оценку в коллегиальный приговор: про­ звище «Софист» вскоре стало вторым именем Стаса. На последнем экзамене «фил», завидев в числе экзаменуемых Стаса, миролю­ биво предложил: «Ладно, товарищ софист, давайте вашу зачетку, ставлю «удовлетво­ рительно», согласны?.. — и пояснил: — Просто не хочется портить себе настрое­ ние». Стас поломался для вида и согласился. А уж что он стал вытворять на дисцип­ лине «Научный коммунизм»!.. Видимо, с тайной целью получить в результате такую