Сибирские огни, 2007, № 5

Постарайтесь не хмуриться злобно, если, съехав с цыганского лба, к вам шапчонка протянется, словно в церкви белая ручка попа... Представленье не будет фальшиво— отработает мишка сполна вашу мелочь — себе на поживу и цыгану на рюмку вина. А потом они — будто вам снятся —- подойдя на минуту к ларьку, за углом в облаках растворятся,— чтоб спокойней спалось городку. * * * Перед ночью, взорвав тишины мавзолей, покидая пещерные ниши, на охоту роями из мшистых щелей вылетают летучие мыши. Извиваясь кольцом и струясь из кольца, их широкая лента живая шелестит и шипит, проносясь у лица, темнотою его овевая. И от склона холма протянувшись на юг, рассыпается в диких крушинах над стаенными норками серых гадюк, над сплетением тропок ежиных. Провожаю их медленным взмахом руки, словно взмахом крыла-невидимки, чтоб легки были их навесные круги возвращенья— в предутренней дымке. Я и сам в окруженье приблудных ветров, что снуют под небесной громадой, лишь местами касаясь ступнями бугров, полечу по равнине щербатой, где обманчива острой травы немота, где не спят над отрогами балок вековые дубы, и таят омута приставучих холодных русалок; где сквозь тучи луна проливает вино мимо поднятых чаш и стаканов на полянах, где гномы пируют давно у остывших следов великанов... И свернув на мерцание частых огней, полечу я совсем бестелесно, чтоб скользящею длинною тенью своей не пугать обитателей леса. Чтоб и этот свой путь проложить не в ущерб тем земным утомленным собратьям, что, как мыши летучие к сводам пещер, в забытьи прилипают к кроватям. Их тяжелые сны и фантазий игру, их иллюзий дырявую торбу притяну поневоле и в сердце вберу, АЛЕКСАНДР РУДЕНКО СТРАНСТВУЮЩИЙ ПЕС