Сибирские огни, 2007, № 5

— Погиб... Как — не знаю. А отец в детдоме вырос. Педучилище— ив дерев­ цу ню... Вообще-то он мало рассказывает. Говорит: мало будешь знать — целее оста- нешься. К Ким перебил его победно, почти злорадно: * — Вот видишь! И у тебя, оказывается, не все в порядке. Дед у тебя, выходит, был 05 колокольного звания. Раньше так говорили в шутку... И так любого копни! Только почему-то одни— судьи, а другие— виноватые... Нет, ты бери вот опять его: не вор, можно подумать, а прокурор! , И К им заметно успокоился. С лица исчезло чувство панической вины, в словах засквозили нотки фамильярности: § — А вот, бугор, гляди. Возможно, в этом монастыре твой дед и работал. Или, как ш говорят, служил. А в каком звании — не знаешь, отец не рассказывал? Тут ведь, Н помимо настоящих монахов, жили, насколько знаю, послушники, трудники, палом- щ ники... Ну, не важно. Главное, теперь здесь — ты. И качество всему совсем иное! ££ — Какой монастырь? — Анатолий спросил осторожно, подозревая в словах К Кима очередную блажь. ^ — Да вот где мы сейчас с тобой находимся! — Ким аж засмеялся, довольный И своей осведомленностью, что опять ставило его выше собеседника. — Баню ведь в ^ свое время из старого монастыря слепили. Не знаю, что это было конкретно: или церковь, или трапезные, или звонница, или опочивальни какие... Врать не буду. Уса­ дебные стены не сохранились. А ведь были, отец сказывал... Тоже, кстати, много-то мне не расшифровывал, не распространялся, так только, в общей схеме. Одно знаю: много здесь сооружений монастырских стояло. Монастырь ведь это как микрорай­ он, если по-современному, даже маленький город, крепость, можно сказать! Новый район ставили — все снесли. Кроме одной, вот этой, постройки. Перекроили, дост­ роили. Иконы там, картинки, фрески разные и прочую религиозную муру— скреб­ ками, щетками соскребали, заштукатуривали, забеливали... Баня получилась. Доб­ ротная, круглая, хи-хи!.. Выражение лица Кима приняло таинственное выражение. — Стало быть, твой кабинет, возможно, бывшая келья или еще что подобное. А вон там, наверное, икона висела... — Да... — невольно вырвалось у Анатолия, который завертел головой, разгля­ дывая стены, потолки, окно. Ким злорадно заскрипел, странно прищурив глаза и тоже поводя головой, по­ грозил пальцем на стены: — И у тебя-а, баня, не все чисто с происхождением!.. Под утро Анатолий клевал носом, сидя на диване и уже боясь уснуть, чтобы не проспать. А Ким, сидя на полу и прислоняясь к стене, бормотал с закрытыми глазами: — А ты думаешь, ему легко было на... на кочегара в лагере решаться? Вопрос ему ребром: жизнь или прах! Он ведь смерти-то не очень боялся. Но выбрал жизнь... Поначалу только евреев сжигали, поэтому, скрепя сердце, и согласился. Немцы гово­ рили: евреи, мол, не люди! Это уже потом, позже стали всех подряд жечь, так к тому времени он уже и привык... к людям... как... к дровам... Но все равно жутко!.. Уши, рассказывал, затыкал тряпицами. И все равно... Но когда, говорил, работой занят, в печь подбрасываешь, то почти не слышно. А в промежутках, когда лопата отдыхает, кричал, пел... Потом — тишина. Уже полегче. Ну, а там уж до того, как дым оттуда перестает идти... Значит, все... А убирать зато очень удобно было. Не поверишь: дверь железную откроют, когда остынет, а в середине камеры — гора пепла. Акку­ ратная такая. Нарочно не сделаешь. Видно, когда пятки припекает— лезут друг на друга. Пирамида в результате получается. Лопатой— в вагонетку. Подмел— готово. Следующие!.. А пепел, говорил, на удобрения шел... Отец до последних дней все нищим да убогим подавал. Причем не случаем каким, а прямо с зарплаты, помню, отделял червонец, по-старому— сотню, и шел раздавать на вокзал, на рынок... Мо­ жет, и напарнику моему доставалось когда. А теперь он видишь что?.. 7. Храм В притворе пахло керосином. Красноармейцы заносили мешки в среднюю часть бывшего храма. Иван считал и указывал, куда укладывать пшеницу, куда рожь, куда горох, гречи­ ху, просо, готовую муку и все остальное. Марта записывала.