Сибирские огни, 2007, № 5

сейчас бригадир в терминологии подчиненного тебе плебса? «Бугор»? Очень ост­ роумно! Уместно, думаю, рассказать анекдот, так сказать, по роду твоей будущей деятельности. Слушай, авось пригодится. Приходит, значит, интеллигент, типа тебя, в баню и просит кассиршу: «Мне, будьте великодушны, билет на одну персону». Кас­ сирша, бабуся такая, простая, шепелявит ему: «Сегодня ведь, милок, мужской день, а персоны мыться завтра будут». Интеллигент уточняет: «Билет, пожалуйста, на се­ годня, причем на одно мужское лицо...» У бабульки глаза на лоб: «А ты что, сынок, мягкое место мыть не будешь?..» Это к тому, товарищ бригадир-бугор, — закончил Софист глубокомысленно,— что у всякой медали две стороны. Или даже больше... Впрочем, это уже говорит о том, что медаль, которая на первый взгляд плоская, на самом деле многогранная... Представь пирамиду, параллелепипед или какую-ни­ будь тетраэдру... На заколке или на цепочке... Которая посверкивает разными граня­ ми и цветами... Но, с другой стороны, все очень просто, а пестрота и кажущаяся сложность имеют, как правило, примитивную основу... Поняв, что запутывается в метафизических образах, как муха в паутине, Софист замолчал. И, подумав, чем замять финальный пассаж в целом содержательной речи, вынул из-под подушки потрепанный брикет, похожий на пояснительную записку к дипломной работе, — сшитую в журнал добрую сотню листов типового писчего формата. Надпись на первом листе (шариковой ручкой, с буквицей и вензелями) гласила: «Фрейд». — Что это?— небрежно спросил Анатолий. — Это Фрейд. Копия с русскоязычного западного журнала, контрабанда, мож­ но сказать. Был такой философ, медик, психолог... — Что-то я не слышал... — Еще бы! Откуда! Это фигура не программная... Ребята из лаборатории мно­ жительной техники подарили. За бутылку. У них там этого антицензурного добра— тьма. В принципе, ребят тех, как они сами говорят, по прежним временам давно бы сажать пора. Но наступает другая эпоха: сейчас то, что они раньше тайком копирова­ ли, печатают в наших журналах. Даже книгами издают. Впрочем, ротапринт пока еще в цене, — он кивнул на сшивку: — Почитай, если будет время. Глядишь, потом поспорим, на ночь глядя, обсуждая этого... психоанализатора. Между прочим, в тридцатых годах в Берлине нацисты сжигали его книги на кострах. Это уже о чем-то говорит. Если ты против фашизма— читай! — Софист помолчал и добавил: —- Про­ сти за примитивный софизм. — Хорошо, — согласился Анатолий, — из уважения к твоей самокритичности, если будет время. А нет ли у них там, к примеру... Библии?.. — и потупился, предпо­ ложив, что сейчас Софист отпустит в его адрес какую-нибудь колкость. Но он ошибся. — Видел, видел... Такса на опиум для народа та же — бутылка... — изрек Со­ фист учтиво-отстраненно, что для него было не характерно, он явно пытался скрыть удивление. И спросил после паузы, как бы уточняя незначительную деталь, но опять кося глазом: — А почему именно?.. Ты что, старик, верующий у нас, что ли? Анатолий засмеялся: — Да нет, я, как и ты, безбожник... Софист выставил перед собой ладони, обороняясь от услышанного: — Нет, коллега, я атеист. Мне так больше нравится. Объясню. Мое такое зва­ ние. .. ни к чему не обязывает. А в твоей характеристике — что-то греховное, будя­ щее совесть. А нам это ни к чему. Нам нужен трезвый расчет, чтобы все по полоч­ кам. Так что «безбожника» оставь себе, как представителю сельской интеллигенции, перерастающему в бюрократическую надстройку пролетариата. Здорово я тебя от­ шил? И все-таки... Почему Библия?.. Анатолий пожал плечами: — Так. Первое, что пришло в голову. Отец, помню, что-то рассказывал, а книгу не мог найти... Тоже ведь вещь... Не программная... Через несколько дней и Фрейд, в виде самопального брикета, и Библия в прилич­ ном жестком переплете стояли на их общей книжной полке. Анатолий и Софист иногда уделяли новым для их комнаты книгам минуты свободного времени. Впро­ чем, без особого энтузиазма. Вскоре Софист и вовсе перестал обращаться к этим двум взаимоисключающим трудам. Библия изначально навевала на него скуку, а Фрейд, по признанию приве­ редливого читателя, быстро добил его— универсальностью, а значит, узостью трак­ ЛЕОНИД НЕТРЕБО БАНИЩЕ