Сибирские огни, 2007, № 5

мнению, явно вселились злые духи... И на­ кануне выборов? Но когда я всерьез называю Николая Лугинова неким шаманом, это не значит, что он собирает вокруг себя своих сторонников, бьет в бубен и кого-то заколдовывает, кого- то лечит, кого-то спасает травяными снадо­ бьями. Он — шаманит словом, он — шаман слова. И опять же не в газетном, поверхнос­ тном понимании понятия шаман, а в жре­ ческом отношении к миру, его окружающе­ му. Сходит на охоту, принесет добычу, почи­ тает книги по истории, по культуре Якутии, поездит по глубинным улусам, сам ощутит пустоту нынешнего разора, пообщается с якутскими политиками, и потом неспешно наборматывает свой текст. Он и сам ощущает себя этим старым коновязным Сэргэ. Тут тебе и живой памят­ ник культуры, хоть помещай в музей, тут тебе и совсем иная окружающая жизнь, не заме­ чающая тебя и издевающаяся над всей твоей древней культурой. И уже изредка приезжают в давно, после смерти стариков Сидора и Дарьи, заброшен­ ный алас Орто Сурт случайные пьяные охот­ нички на вездеходах, вдруг неожиданно заме­ чающие искусную резьбу великого мастера Ильи Песенника и неожиданный рисунок на скособочившемся коновязном столбе. Сэргэ рад и таким случайным наездам, он рад лю­ бой жизни. Когда-то в праздничные дни он напоминал русскую красочную ярмарочную карусель, только кони вокруг этой карусели толпились живые, и сани были поразмашис­ тей. Сейчас навещают старый алас лишь дав­ ние знакомцы Сэргэ — ворона Хаара Турах, годами могущая поспорить с ним, теплый ветер Сиккиэр, подбадривающий деревянно­ го старика своим весенним шумом. Сэргэ становится знаком — и стародав­ них времен, и былой культуры, и вообще че­ ловеческого былого присутствия, знаком че­ ловека, как бы защищая людей от потаенных врагов. Пока стоит Сэргэ, человек по-прежне- му окультуривает, окормляет всё простран­ ство. И даже злые духи не могут поспорить с ним. Но беда приходит не от старости, не от одиночества, она приходит от человека же, от потомков своих же хозяев, приехавших по какому-то путанному поводу в заброшен­ ный алас, и по пьянке дотла спаливших и алас, и Сэргэ. И немало тайги вокруг. Увы, это не новое борется со старым, с новым, даже самым казалось бы чужерод­ ным, всегда приходит и новая жизнь. Это не идеи или верования разных времен и наро­ дов схлестываются друг с другом, они тоже несут новую жизнь. Опорочено и выжжено всё вокруг, раз­ вал державы дошел до самых её глубинок, и нечем этот развал сдержать, и некому. Со­ жженная пустота воцарилась на больших и малых землях. И придет ли спасение? Своей нынешней прозой Лугинов рисует реальную и трагическую картину разрушения природ­ ного мира. «К утру выгорела вся поляна. Юрта об­ рушилась. Но что-то в ней еще не догорело до конца... Старый Сэргэ дотлевал на чер­ ной выжженной земле, среди своих и чужих головешек... Сгорела, на угольки рассыпа­ лась, в преданье превратилась его резьба, его давно знакомое окружающему миру обли­ чье... Сгорело ветхое, но еще державшееся надгробие над могилой Сидора и Дарьи, ос­ тавив на невысокой насыпи серый пепел. Молчала могила; ей, видно, тоже нечего было прибавить к прошедшему... Отыграл свой бесовский праздник, отплясал на жи­ вом, откривлялся всеразрушающий наглый огонь, будто из нижнего сумрачного мира вырвавшийся, — и тянет по темным обезоб­ раженным гарям похмельным чадом, непри­ каянностью и смутной, нераскаянной виной перед родным, родимым...». Не случайно пожаром охвачена давно уже наша отечественная литература. «По­ жар» Валентина Распутина, горит дом в пос­ ледней провести Петра Краснова, «Душа горит» у Владимира Личутина. По нашей земле до сих пор идет огонь разрушения. И кто остановит его? Остались шансы только у таких, как Ил- дэгис, добровольно продавшихся в рабство новым хозяевам с тайной мечтой достичь среди них достойного положения. Очень сложный герой прозы Лугинова, вроде бы из прошлого, из времен Чингисхана, но с прицелом на будущее. «Да, в своем краю он оставался бы черным нукером. Но что же может разбудить от спячки их кипчакский народ? Может, вот такие мальчишки, кото­ рым тесно в рабстве застойной свободы и они выбирают пусть подневольную, но сво­ боду служению большому общему делу... Илдэгис всякий раз с восхищением смотрел на плотные ряды воинов. Ему хотелось встать в строй. Раствориться в нем, словно дожде­ вой капле в большом озере. И слиться с этим строем своей судьбой. Он еще не знал, что в будущем разобьет войско грузин, станет правителем Аррана.., а его потомки будут править Западным Ира­ ном. Он еще ничего этого не знал, а лишь тянулся в строй, чтобы всего-то стать час­ тью целого и настоящим воином... У него был путь...». Может это и есть мечты о новой буду­ щей империи, собирающей сегодня под себя остатки всех евразийских сил? ИусталыйСэр­ гэ — заслуженный писатель, мой сверстник Николай Лугинов безжалостно и дерзостно предрекает нам всем наш новый путь?