Сибирские огни, 2007, № 5

И без того обычно короткая у А. Кухно дистанция между автором и «лиричес­ ким героем» здесь, как и практически во всех последних его стихах, исчезает вовсе. Есть только сам поэт, и говорит он от своего собственного имени. И не для кого-то стороннего, а для себя, как бывает это в дневниковых записях. Впрочем, и о тех, кто останется после него, он не забывает. Обращаясь к ним, делая как бы прощальный взмах рукой — уходящего остающимся, словно завещая, он пишет: Кочуйте, милые, кочуйте! Впалатках на снегу ночуйте, следите зверя залесиной, спешите потропе лосиной, бруснику ведрами гребите, красавицвзбалмошныхлюбите... Творите, в общем, свою сказку жизни. Но ему, А. Кухно, ее уже не прочесть... В одном из последних стихов «Когда я насыщался Блоком...» А. Кухно, как бы полемизируя с известным стихотворением своего знаменитого тезки «Девушка пела в церковном хоре...», пишет: Напрасно сладкий голос девичий в церковном хоре Все обходил там страшный перечень пропавших в море. Не будет им блаженной заводи— бесследно сгинули. Как будто женщины их загодя, до срока скинули. Он готовился досрочно «пополнить» «страшный перечень пропавших в море». И предвидел (с точностью до месяца), когда это случится. В самом начале 1978 года А. Кухно запишет в своей заветной тетрадочке: Затоскую по белому снегу, по натоптаннойзвонкойлыжне, чтобы снова промчаться по следу за твоим ярко-красным кашне. Следом появляются в тетрадочке и такие вот провидческие строки: Чем он хорош, февральский снег? Да только тем, что он февральский. Вот и дожил дожизни райской: снег наяву и снег во сне... 23 февраля 1978 года А. Кухно записывали на Новосибирской студии телевиде­ ния. Он давал отзыв о только что вышедшем художественном фильме новосибирско­ го режиссера Вадима Гнедкова «Осень», посвященном проблемам любви и семьи, всегда близких поэту. Чувствовал А. Кухно себя неважно, но крепился, не хотед под­ водить. На улице вьюжило. А дома вечером собрались друзья, соседи. Он сел за фортепиано и начал петь. Пел свои любимые «Отговорила роща золотая», «Гори, гори, моя звезда», «Дывлюсь я на нэбо», «Утро туманное, утро седое». Пел по просьбам гостей многое другое. Часа два продолжался этот импровизированный, как вскоре окажется, прощальный концерт. В шесть утра ему сделалось плохо. «Ско­ рая» увезла в больницу. А днем 24 февраля 1978 года Александра Кухно не стало. Второй инфаркт поставил точку в его жизни. 11. «Это я вернулся за собою...» В конце февраля 1978 года Новосибирск, любимый город А. Кухно, проводил поэта в последний путь. Он успел прожить неполных 46 лет. «Но ведь это материя уплыла, растаяла, исчезла, а самое лучшее, что было в поэте, осталось на земле, с людьми и приходит к нам сейчас, когда мы открываем его книгу»1, — скажет позже И. Лавров. 1 Лавров И. О поэте Александре Кухно. //Кухно А. Слова, зовущие к добру... — Новоси­ бирск, 1986. С. 279. 1 5 5 АЛЕКСЕЙ ГОРШЕНИН БОЛЬШОЕ СЕРДЦЕ ПОЭТА