Сибирские огни, 2007, № 2

АЛЕКСАНДР БЕЗЗУБЦЕВ-КОНДАКОВ № НОЧЬ НЕЗАВИСИМОСТИ приняла яд и наблюдала за своими предсмертными ощущениями. Выглядела эта ее сосредоточенность немного забавно, но Павел понимал, что Лиде тяжело. — Почему ты меня сегодня ни о чем не спрашиваешь? — спросила она. — Потому что ты не хочешь говорить о себе. — Ошибаешься. Я действительно боюсь все это рассказывать... Но, знаешь, нужно когда-нибудь рассказать то, что не знает никто. Не могу больше держать в себе. Я действительно замужем, но, можно сказать, с мужем мы ни одного дня не прожили вместе. Я вышла замуж за человека, который убил моего отца... — сказала Лида и замолчала, смотря себе под ноги. — Господи! — вырвалось у Павла. — Налей еще водки. Наверное, когда я запьянею, мне будет легче рассказывать... Они снова выпили, на этот раз Лида опрокинула стакан решительно. -—Мой отец в 91-м был секретарем обкома партии, но когда партию разогнали, он очень быстро нашел себе занятие, и можно сказать, что взлетел еще выше... Класс капиталистов только-только зарождался, и бывшему партийному боссу легко было внедриться в компанию бывших инженеров, создававших кооперативы, фирмы, ак­ ционерные общества. Это было время, когда бизнесмены почему-то носили крас­ ные пиджаки, а мобильные телефоны были предметом жуткой роскоши. В общем, уже года через полтора папа являлся владельцем большой строительной фирмы и кирпичного завода; а поскольку мэром города был избран его бывший подчинен­ ный (кстати, избран на отцовские же деньги), то почти все строительные подряды в городе получала фирма отца... Году в 94-м отец взял в фирму своего бывшего сотрудника, который когда-то работал инструктором райкома у отца в подчинении. Его звали Геннадием Павлови­ чем Лемеховым. Меня с самого начала стало настораживать, почему отец так дове­ ряет Геннадию, зачем сделал его своим заместителем... Геннадий стал ежедневно появляться у нас дома, часто мы ужинали втроем. Забыла сказать, что моя мать умерла при родах, меня воспитал отец. Интуитивно я начала понимать, что от Ле- мехова исходит какая-то серьезная опасность, он должен принести нам какие-то беды... Почему я так думала? Не знаю, но уверенность в этом во мне крепла день ото дня. Прошел еще год, и в фирме все стали воспринимать Геннадия как «серого кар­ динала», молодого и энергичного, которому мой отец рано или поздно уступит место. Геннадий действительно был очень способным, а кроме того, неутомимым трудоголиком, готовым сутки напролет проводить в офисе. Сам отец, похоже, гото­ вил Геннадия Лемехова к тому, чтобы тот стал его преемником. Отец был могучим мужиком, и, хотя ему перевалило за шестьдесят, на здоровье не жаловался, занимал­ ся спортом, был страстным охотником. Жить ему еще да жить... А потом... В то утро я не должна была садиться в машину к отцу, просто внезапно мне позвонила подруга и мы решили встретиться в центре города. Отец предложил меня подбросить. Когда я вышла из дома, папа уже сидел на переднем сиденье своего черного «Вольво». Я села на заднее сиденье. Мы выехали из нашего переулка, и когда приближались к первому светофору, нас внезапно обогнал белый микроавто­ бус. Наш водитель резко затормозил, но не смог уйти от удара и врезался левым крылом. Что произошло потом — помню очень неясно, урывками. Уже позднее у меня в сознании эти обрывки соединились воедино, и я поняла, что нашу машину обстреляли из автомата. А тогда были просто оглушительный грохот, вылетевшее лобовое стекло, и мне показалось, что сиденье, на котором сидел отец, в одно мгно­ вение разорвалось в клочья... Потом — провал. Странно, что я ничего не помню. Ведь я осталась жива и невредима, хотя следователь, занимавшийся делом об убий­ стве отца, сказал, что у меня просто не было шансов уцелеть, машину буквально изрешетили. Помню, как Геннадий вез меня домой на своей машине в сопровождении ми­ лицейского кортежа с мигалками. Почти все дни до похорон он находился рядом со мной, лишь время от времени отлучаясь в офис. Заботился, ухаживал, был так дели­ катен и совсем не назойлив. И мне стало стыдно, что я думала про Гену плохо.