Сибирские огни, 2007, № 2

Сели на скамейку возле почтамта. Мимо по тротуару шли люди. Их было не­ много, как и всегда по субботам — в субботу в основном сидят дома, убираются, спят, смотрят телевизор. Суббота— мертвый день в их городе. — Нет, Борис, если ты считаешь, что вот просто необходимо, то я, конечно, не против, — сказал неожиданно для себя Юрий Андреевич. — Ты человек серьезный, сильный. Честно-то — прав ты. Как бы у меня все сложилось, если бы я не здесь жизнь прожил?.. Последние десять лет совсем как во сне каком-то. Недавно только проснулся. Вот взял однажды тут и просто начал играть, и мелодия появилась такая... так зацепила. И не отпускает. А записать — не могу. Все утро сегодня пробовал — без толку. Разучился. Разучился ноты писать. Звук ведь, тон, точнее, — это одно; а знак, который его обозначает,— другое. А раньше даже не замечал. Само... — Юрий Андреевич отпил пива. — Знаешь, как мы выступали? Самым модным ансамблем здесь были в восьмидесятые. — Да я знаю, Юрий Андреич. Кому ни скажу из старших, кто у меня тесть, и сразу: «О, помним! Билеты с рук покупали. Отличный был джаз!» Спрашивают, как вы, где. Юрий Андреевич поежился, покряхтел, глаза зацарапались. — Ну вот, скажи: так вот. Таким вот стал... — Ю-урий Андреич!— теперь уже Борис его обнял. — Все нормально, Юрий Андреич. Наладится. А эт самое... Давайте возродим ансамбль? Сейчас такая мода на живую музыку! Нарасхват будете. А? Только на днях Юрий Андреевич думал о том же самом, приглядывался в под­ собке к ребятам и готов был предложить. Но сейчас, услышав почти свои же слова от Бориса, понял: несбыточно это и смешно. Так же какой-нибудь заболевший смер­ тельной болезнью начинает следить за здоровьем... — Как он у вас назывался? А? — Кто?— не понял Юрий Андреевич. — Ансамбль ваш. — Ансамбль... Я в нескольких играл... Лучший, тот... — Юрий Андреевич вспом­ нил название и усмехнулся. — «Палитра». — «Палитра»... Неплохо. Красиво... Красивое название. А люди-то как, живы, с кем играли? Музыканты? — Да куда они денутся?.. Почти все там же, в училище— работаем вместе. Они меня туда и затащили, когда оркестр закрылся. — М-м, тем более! — Борис энергично допил пиво. — Ох-х! Ну и вот, давайте восстановим? Я насчет выступлений договорюсь. Юрий Андреич? Вон клубы у нас какие открылись, и дрыгаются под компьютеры. А ведь живая-то музыка!.. А?.. Юрий Андреевич надолго приложился к бутылке, тоже допил. И, кажется, стал трезвее. Вздохнул: — Ладно, Борь, ладно... Как ты там сказал? Поезд ушел, рельсы разобрали. — Да ну! Это так, под настроение... Давайте обдумаем все и на той неделе поговорим. Добро? — Добро. Поднялись, аккуратно опустили бутылки в урну. — В общем, — энергично оправляя одежду, слегка приседая, сказал Борис, — в понедельник вечером созвонимся. Поговорите с музыкантами. Реально ведь все, силы надо только приложить... — Да, да, — Юрий Андреевич хотел сейчас одного — скорее попрощаться с Борисом; он боялся, что возьмет и побежит по ребятам, будет стучаться в двери и предлагать возродить «Палитру». — Да, Борь, до понедельника... Нет, лучше во втор­ ник. Понедельник— тяжелый день, то, се... Во вторник. — Ладно, давайте до вторника. Ну, пока тогда! — Счастливо... Светланке привет передай, ребятам... Юрий Андреевич быстро пошел по Трудовой, мимо знакомых с детства домов — серых, каменных, вечных — с магазинами, парикмахерскими, сберкассами, ювелирными на первом этаже и просторными квартирами на остальных шести... Он перешагивал бугры на асфальте, который упорно разрывали корни тополей.