Сибирские огни, 2006, № 6

АНДРЕЙ ПОДКОЛОКОЛЬНЫЙ БАТЮШКА, БЛАГОСЛОВИ... выручать конфискованную Ниженскую икону Божией матери. Красноармейцы открыли по толпе огонь. Очевидец рассказывал: «Я солдат, был во многих боях с германцами, но такого не видел. Пулемет косил по рядам, а они идут, ничего не видят... «Матушка-заступница, спаси и помилуй, все за тебя ляжем!» Страха уже в них не было никакого». В ответ на кровавую бойню вуезде вспыхнуло восстание. Из села Скотобеево восставшие крестьяне двинулись на город. К ним присоединились крестьянские отряды других волостей. Но, несмотря на отчаянные атаки, город взять не уда­ лось. Восстание было подавлено, и покатилась песня «Яблочко» с припевом «Ин­ тернационал», оставляя за собой кровавый след, по волостям уезда. Каратели считали, что среди зачинщиков и подстрекателей восстания были и священники. Последовали расстрелы духовенства, закрытия и грабежи церквей. Но в Ниженском монастыре их ждала неудача. Казначею монастыря отцу Василию удалось тайно вывезти на телегах, под мешками картофеля, несметные драгоценности монастыря в село Присечное и спрятать их у своячениц. Карате­ ли арестовали и увезли из обители всех монахов, кроме отца-казначея, надеясь, что он впоследствии не выдержит пыток иукажет им место клада. Но вскоре и свояченицы и казначей тоже бесследно исчезли в подвалах ЧК, навсегда унеся с собой тайну монастырских сокровищ». — До конца еще много читать?— спросил глава администрации, поглядывая на часы. — Почти восемь листов, — подсчитала Раиса Семеновна. — Я вот что вам скажу, дорогие педагоги! — сказал глава, посмотрев на часы еще раз. — Времени у меня больше нет на исторические очерки, а решение есть. Ваньку Форина — рекомендовать в университет на факультет журналистики, а вы созывайте педсовет на следующей неделе. Я приеду поговорить с коллективом и почитать сочинения других учеников. * * * На следующий день Михалыч сжалился над Блондином и пустил его на усадьбу копать яму для мусора. Выбрал место на краю участка рядом с глубоким заросшим оврагом. Дал ему миску щей с хлебом и сто граммов отменной московской водки. Блондин, как обычно, начинал работу с перекура. И на этот раз он долго дымил самокруткой, сидя на стволе старого упавшего дуба, а затем ловко и не спеша начал копать. Земля в этих краях почти на метр легкая, песчаная, а ниже идет глина, иной раз попадается немало камней и валунов. Леса стоят на этой земле могучие, несколько дней можно идти лесными тропами и не встретить жилья. Иной раз Михалыч завидо­ вал местным покойникам, глядя, как их после отпевания в сельском храме несли на тишайшее сельское кладбище и опускали в песчаные могилы среди могучих дубов и сосен. «Да уж лучше в здешний песочек, чем в московский колумбарий загреметь», — сказал как-то гостивший у него столичный художник. Через час Блондин бросил копать и стал просить у Михалыча еще сто граммов. Хозяин пошел посмотреть работу и, оставшись доволен хорошим началом дела, поднес работнику щедрую рюмку. Но не прошло и получаса, как Блондин явился вновь. — Михалыч, посмотри: там сплошные камни. Я все руки сбил. Лопата не берет. Здесь не землекоп нужен, а шахтер. Налей мне еще шкалик, а я дойду до Скварлыги, возьму у нее кирку, без нее тут делать нечего. Михалыч знал, что Блондин сегодня не вернется, а придет завтра и снова будет клянчить сто граммов. Но делать было нечего — он ублажил старого зэка, и тот, слегка отклоняясь временами от тропинки, побрел в сторону сельского магазина. На дне обширной ямы, которую бросил копать Петька, на самом деле было много крупных камней. Что сразу бросилось в глаза Михалычу, камни не были слу­ чайными гостями ледникового периода. Они когда-то были очень аккуратно уложе­ ны руками человека. Блондин этого не понял.