Сибирские огни, 2006, № 1

* * * 94 Дорогая, давай полетаем, Навсегда улетим в никуда. Скоро жизнь до конца пролистаем, Взвесим прибыль ночного труда. На прощание с именем Божьим Постоим у родимых могил... Неужели увидеть не сможем Всех, кто нас беззаветно любил? Вопреки предсказаньям науки, Скоро грянет назначенный час— И придут сюда дети и внуки Безнадежно оплакивать нас. Ветер мусор гоняет по пляжу И поет, словно нищий метек. И как раки в кастрюле, все пляшет и пляшет Чернь из баров и дискотек. Кажется минувшее былинкой — Ты уже не нужен никому, Но душе, как птице перед линькой, Жаль терять привычную тюрьму. Оставляя правду осязанья В карусели сумасшедших дней, Загрусти по яблокам Сезанна, Потерявший Родину Эней. Приголубить нежную Дидону Не велит кремнистая звезда— Неужели этому пижону Светит участь Вечного Жида? Пыльная шоссейная наука Открывает нашей жизни суть: Погулять и— в мураве без звука До Христова праздника уснуть. А проснувшись — поздно просыпаться: Ты во сне еще успешней смог С тенью сумасбродного испанца Завязать галантный диалог, Бьется сердце чаще и сильнее, И сегодня всех живых живей Дон Кихот с мечтой о Дульсинее Носится, как с песней соловей. И хотя проигрывал все матчи, И любви жар-птицу упустил— Миф о дворянине из Ламанчи Только трезвым умникам не мил. Что, поэт, от запаха наживы Прячешь нос в атласное жабо? Кто в оффшор спустил твои активы, Понял вдруг: ему уже слабо Царственным бомжом в чертополохе, Глядя в лужи грязное трюмо, Чуять, как автопортрет эпохи Прожигает вечности клеймо.