Сибирские огни, 2006, № 1

ДМИТРИЙ ОГМА Щ КАФЕ «ПАТРИСИАННА» требуются швы, сотрясение мозга, необходим постельный режим... Работаете? Боль­ ничный нужен? — Да, работаю, — безучастно ответил Сергей. — Кто выиграл-то?— спрашивала она, стирая спиртом надпись на лбу Сергея. — Не знаю... — вздохнул Сергей и добавил: — Думаю, что никто. — Так где вы, говорите, упали?— допытывалась врач. — Я не помню, на набережной где-то... — Может быть, все-таки сообщим в милицию? Они поищут место падения, песочком присыпят! — иронично говорила врач. — Нет, не нужно уже. — Нельзя же так оставлять, мужчина, понимаете?— вспылила она. — Если все так будут поступать, хулиганье вообще озвереет! — Все?— переспросил Сергей. — Все! Не первый вы у нас! Как матч на стадионе — так вереница таких «по­ скользнувшихся». — Серега, привет! Как ты?— звонил Нерчаев. — Нормально. — Чего нормального-то? Мама сказала, что ты подрался с кем-то... — Нет, я не дрался, меня просто избили, — пояснил Сергей. — Кто? — Подростки, футбольные болельщики. — За что? — поразился Нерчаев. — Ни за что, просто так,— спокойно ответил Сергей. — Команда их проиграла. — Ну, блин, старик! Я вообще уже не знаю, что это делается! — взвился Нерча­ ев. — Народ как озверел весь! С чего бы? Никто ведь с голоду не пухнет! — Никто не пухнет, — согласился Сергей. — Я тут Ритке звонил, Светкиной подружке, помнишь?— переведя дух, продол­ жил Нерчаев. — Хотел ей головомойку устроить, за то что она со Светкой меня прокатила. А ее муж говорит: нету, мол, ее, Риты-то! Я спрашиваю: а когда будет? А он: больше никогда. Я ему: брось ты, кончай голову морочить, скажи толком! Поссо­ рились, что ли? А сам думаю: ага, правильно в народе говорят, яблоко от яблока далеко не катится! Скажи мне, кто твоя подружка, и я скажу, какая ты зараза. А он мне: да не морочу я тебе голову, Нерчаев, убили Риту!.. Старик, я даже не сразу понял. Повесил трубку, походил немного, потом перезвонил. Муж сказал, что она вечером с работы из музыкальной школы возвращалась, в лифте стукнули по голове. На следующий день нашли, на чердаке, раздетую, изнасилованную, привязанную проволокой к трубам. Замерзла она. Вот так, старик! Вот такие дела творятся!.. Ты-то сам как? Ничего тебе не сломали? — Нет. — Ну, ладно, старик, пока! Выздоравливай! От Светки тебе привет! — Нерчаев повесил трубку. Сергей сидел отрешенно и слушал длинное, тягучее: «Ту-ту-ту...» Подошла мама, взяла из его рук трубку, погладила по голове. — Как себя чувствуешь, Сережа? — Плохо! — Что у тебя болит, сынок? — Душа... — выдохнул Сергей.— Что же это делается, мама? Ведь не война же, не голод, а люди звереют! — Я не знаю, Сережа! Не знаю! — воскликнула Марина Михайловна, голос ее дрогнул, в глазах мелькнули слезы. На кухне восемь раз пробили ходики с давно уже переставшей высовываться кукушкой. — Полседьмого, — сказала мама. — Пойдем пить чай, Сережа... Туман за окнами растекся, лежал пластами, лениво колыхаясь на волнах желтого света уличных фонарей. «Нажрался наконец!»— подумал Сергей. Звенящая тревога, висевшая до того в