Сибирские огни, 2006, № 1

ДМИТРИЙ ОГМА № КАФЕ «ПАТРИСИАННА» — Примерз он, что ли? Сергей вздрогнул, обернулся— за спиной стоял Иван Михайлович. — Я тоже за ним наблюдаю,— сказал Иван Михайлович. — Все давно облетели, снегом их покрыло уже, а этот висит себе и висит! Привязали его, что ли? Полощется, как флажок на мачте! Сергей вздрогнул, внимательно посмотрел в глаза Ивану Михайловичу, повер­ нулся к окну. — Флажок?.. — Ну да, флажок, машет себе вслед снежинкам, а сам лететь не может. — Иван Михайлович, вы мысли читать умеете? -—Не-е! — протянул Иван Михайлович, помолчал, вздохнул и добавил: — Если б умел, то иначе все было бы, иначе...— и спросил: — О чем вы думаете, Сергей? Вы все сидите здесь и думаете. О чем? Сергей опять вздрогнул. — О том, что все зря, Иван Михайлович, все зря! Иван Михайлович присел рядом на стул, внимательно посмотрел на Кормлева и спросил: — Что зря? — Все зря! Все это! — Сергей показал в окно. — Эта жизнь, эта серость, снег этот, этот лист, он тоже сопротивляется зря... Упал бы уже, что ли! Иван Михайлович вздохнул и отеческим тоном сказал: —-Зря ты так думаешь, сынок!Жизнь, она разная: и серая, и горькая бывает— но она не зря! Надо жйть, бороться ради нее, ради жизни. Я видел смерть, я знаю... — Какая она? — спросил Кормлев. — Кто? — Смерть. — Тоже всякая бывает: и ужасная, и прекрасная, и гадкая, и отвратительная, и глупая! Тоже от человека тут все зависит, как он живет... Но, знаешь что? Она всегда бессмысленная, никчемная какая-то, несуразная, как ведро без дна — черпаешь, черпаешь, а наполнить не можешь! А жизнь, жизнь полная смыслов: солнце, море, весна, трава, дружба, мать... — Женщина, — вставил Сергей. — Женщина? — осекся, переспросил Иван Михайлович. — Ну да, любимая женщина. Вера! Я с ней в кафе познакомился. Она такая, знаете, такая... -—Женщина... Ну да. Ну да, — рассеянно сказал Иван Михайлович. В глазах у него что-то поднялось, окрепло и рухнуло в мятежную черную без­ дну. .. Потом Иван Михайлович встрепенулся, глаза его ожили и зажглись каким-то лихорадочным, нездоровым, недобрым огоньком. — А где это Семенов запропастился? — с наигранной заинтересованностью спросил он. — Пойду-ка я, Сергей, поищу его. Он встал, мягко похлопал Сергея по плечу и удалился, шлепая по паркету тапоч­ ками. — Семенов! — зычно позвал уже в коридоре. — Я тут, Михалыч! На камбузе! — донесся приглушенный голос Семенова. — Смотрю, чтобы нам в баланду бром не мешали. — Я вам тут устрою сейчас перекличку! — загрохотал появившийся Леша. — Что, по аминазину соскучились, наблюдатели? — Чево ты, чево ты?— плаксивым голосом причитал Семенов. — Михалыч, что он вечно до нас докапывается? Тебе что, зоркий сокол, смотреть больше не за кем? — Все, Семенов! — скомандовал Леша. — Снимаешься с поста! Чтобы я тебя в раздаточной больше не видел! — Чево он, Михалыч? — жалобно канючил Семенов. — Ты меня, что ли, на пост назначал? Меня коллектив на камбуз выдвинул. Братва доверила ситуацию с хавчиком прояснить. — Леонид! — авторитетно вступил в прения Иван Михайлович. — Ситуация складывается таким образом... 50