Сибирские огни, 2006, № 1

Некоторое время после... Кормлев сидел у зарешеченного окна и вглядывался в промозглый, в мелкую крапинку дождя, вечер, в блики от подслеповатых фонарей на черной, вязкой, масля­ нистой воде Пряжки. Деревья тянулись голыми, мокрыми, озябшими ветвями к низко­ му, бурому, подсвеченному огнями города небу. Казалось, что все перевернулось в природе, и деревья теперь растут корнями вверх, а пышные, шумные, зеленые кро­ ны спрятаны теперь в раскисшей, студенистой земле. И только последний крупный кленовый лист, раскачивающийся на голой ветке за окном, никак не хотел ни желтеть, ни падать, нарушая перевернутое равновесие. — Вы все время сидите у этого окна, Сергей Витальевич, — сказала тихо подо­ шедшая медсестра Анечка. — Вы очень любите природу? — Я люблю свободу, — задумчиво ответил ей Кормлев. — А разве же вы не свободны? — удивилась Анечка. — А вы? — Я? Конечно же, св... — Анечка запнулась и замолчала, задумалась. — Нет, вы представляете, что удумали эти два морских соленых волка?— возму­ щался подошедший санитар Леша. — Разрисовали в полоску зеленым фломастером всех больных из третьей палаты, это как бы тельняшки у них. Сдвинули в ряд две койки, простыню на швабру натянули, это, значит, парус у них. Выстроили больных шеренгой и говорят им: дуйте, мол, сильнее, братва, а то штиль, понимаешь, у нас парус сник, от пирса не отойти. Иван Михалыч у них за капитана, значит, впереди стоит и честь отдает, а Семенов сзади «парус» натягивает и «ветром» командует. Великий кормчий, блин, селедку ему за ухо! Во гады, а? Я их спрашиваю: «А почему тельняшки-то зеленые?» А они мне: «Плохо, конечно, форма не по уставу. Но синего фломастера на отделении не нашли, что же, красным рисовать, что ли? Это не тель­ няшки тогда, а какая-то корь полосатая получится!» Удумали, а, Сократы! Крабов им под гюйс! — Что же они теперь, — смеясь в ладошку, спросила Анечка. —Да ничего! Прервал я их плавание,— ответил Леша. — Парусник они свой по запчастям разобрали. Швабру на место поставили. Теперь в туалете больных отмы­ вают. Тицианы хреновы!.. За окном тихо подвывал ветер, пытаясь проникнуть в проклеенные полосками желтой бумаги щели. Прислоняясь к стене, тихо похрапывал Леша. Где то далеко, в процедурной, ходила Анечка, позвякивая чем-то. Сергей смотрел на одинокий лист, полощущийся в мелком, плотном дожде, который, казалось, никак не мог смыть его с картины обреченно-глубокой осени, и думал: «Вот он упадет, и наступит зима...» Пряжка. Кормлев сидел в столовой, поджав под себя ноги по-турецки, и играл с Лешей в шашки шахматными фигурами. Вошла Аня с недоуменным выражением на лице. — Сергей Витальевич, там к вам пришли! — указала пальцем на выход. — Ко мне?— удивился Сергей. — Ну да, к вам!Двое таких... с фруктами. Кормлев встал и направился к дверям, недоверчиво поглядывая на Аню. На лестнице стояли Нерчаев и Света, тупо и недоверчиво оглядывая Кормлева. — Вы чего? — спросил Кормлев. — Ну, ты даешь, старик! — облегченно и укоризненно произнес Нерчаев, при­ знав, видно, голос друга, который развеял в нем последние сомнения. — Ну, вы все даете! Ну, у вас и шуточки семейные, блин! В глазах у Светы сверкнули слезы, она молча отвернулась, достала сигарету и нервно закурила. — Чего случилась-то?— требовательно спросил Кормлев, все еще не понимая ситуации. — Чего мы даем? — Звоню я, значит, тебе домой, — зачастил Нерчаев, — а мама и говорит: нету, мол, Сереженьки, в больнице он, на Пряжке, в третьем отделении! Давно? — спра­ шиваю. Да с месяц уже, — отвечает мне веселая старушка. Боже мой! — кричу я. — 47 ДМИТРИЙ ОГМА . КАФЕ «ПАТРИСИАННА»