Сибирские огни, 2006, № 1

краевого музея, в большинстве далеки от современности и от технических исканий передовых групп русских художников, и от революционной действительности» («Си­ бирь», 1925, №5-6). Восстановить славу ху­ дожественно наиболее просвещенного горо­ да Западной Сибири Томск уже не сумел. Летом же в помещении редакции газе­ ты «Советская Сибирь» прошла персональ­ ная выставка бывшего томича, а на тот мо­ мент московского живописца, секретаря Ассоциации художников революционной России (АХРР). Президиум АХРР сумел по­ лучить от Совнаркома сотню командировок для художников в окраинные районы стра­ ны для писания там этюдов и эскизов картин к запланированной на 1926 год выставке «Жизнь и быт народов СССР». Материаль­ ное обеспечение художественной работы по тем временам чрезвычайно редкое. Котов взял командировку на Алтай и теперь воз­ вращался в Москву с большим багажом этю­ дов и житейских впечатлений. На Алтае Котов побывал не в первый раз. Как большинство художников Западной Сибири он, начиная с 23-летнего возраста, бывал на Алтае каждое лето, лето 1918 года пропустил по болезни, в 1919 году ездил сно­ ва и вот теперь, в 1925-м, он восьмой раз провел на Алтае два летних месяца. Алтайский язык Котов в должной мере не выучил и впоследствии жалел об этом. У него была явная тяга к поэзии, к фольклору. Его тянуло записывать легенды, эпос, песни. Он многое понимал и ряд слов использовал в устной и письменной речи, языка однако не знал. Алтайцы относились к нему как к своему, приглашали на сватанье, на свадьбу, на большие праздники. Он присутствовал при камлании шаманов в юртах, в тайге и сам научился камлать. Шаман Чоодур подарил Котову специально для него сшитую одежду шамана и бубен к ней — такова была сте­ пень доверия его художнику. С собой Котов вез этюды и полное шаманское снаряжение. Он мог эффектно выступить с рассказом об Алтае и алтайцах, с помощью этюдов пока­ зать разнообразную природу Алтая. Встре­ титься с ним в редакцию газеты «Советская Сибирь» пришли все художники, жившие тогда в Новониколаевске. Но главная тема его выступления Алтая не касалась. Он расска­ зывал об истории и принципах АХРР, оха­ рактеризовав ассоциацию не как художе­ ственную группировку, а как путь к мону­ ментальным формам героического реализ­ ма художников всех толков, всех профессио­ нальных позиций. Задача художника-члена АХРР «художественно-документально запе­ чатлеть величайший момент истории в его революционном порыве». Собственная вы­ ставка алтайских этюдов показывала Котова мало похожим на словесно созданный им романтический образ представителя АХРР. Портреты шаманов Чоодура и Юдканакова, ночное камлание в юрте, внутренность юрты богатого алтайца, утро в юрте, ночной по­ жар в деревне и прочие сюжеты были ти­ пичными для художника сибиряка, увлечен­ ного краеведением. Революционного поры­ ва их автор не ведал, он только говорил о нем, окончив работу и вычистив палитру. Не без натяжки соответствие с декларацией можно усмотреть в полотне «Аэроплан в Чемале» или «Доклад об Авиахиме в юрте». Аэро­ план «Сибревком» действительно прилетал с агитационными целями в Чемал, при по­ садке повредил шасси и простоял к удоволь­ ствию окрестных жителей на приколе пять дней. Котов мог не спеша писать его и изум­ ленную толпу зрителей около него. Доклад о непонятном Авиахиме в одной из чемальс- ких юрт действительно был проведен. Но ведь это событие типа «По улице слона во­ дили». Оно дано как факт, не как многознач­ ное явление. Раздвоение Котова в слове и в деле от­ разилось и в последствиях встречи его с ху­ дожниками Новониколаевска. Часть их под влиянием увиденного и услышанного объе­ динилась в кружок сочувствующих идеям АХРР. Не откладывая дела в долгий ящик, кружок стал оформляться в новониколаевс­ кий филиал АХРР. Другая часть — в их чис­ ле Гуляев, Нагорская — воздержалась от сближения с ассоциацией. Не спешили в АХРР и переехавшие из Красноярска в Новониколаевск А.В. Воща- кин, А.П. Лекаренко, А.Н. Никулин, К.Г. По- ляшов, Ю.М. Попова, ставшая Поповой-Вет­ ровой. Из пятерых названных на первое мес­ то закономерно выдвигается Вощакин. Он живописец и график с хорошей школой и вдобавок к чисто художническим доброде­ телям имел и другие немаловажные. Лет за пять до прибытия в Новониколаевск Воща­ кин вынужденно выполнял обязанности ин­ структора Крайпотребсоюза: организовывал кооперативы, проверял их деятельность. Как только у Вощакина появилась возможность поступить во ВХУТЕМАС, он забыл коопе­ ративы, уехал в Москву. Однако опыт орга­ низатора остался при нем и, как оказалось, он соответствовал природным данным ху­ дожника. Во ВХУТЕМАСе он числился на графи­ ческом факультете, учился на живописном, проявляя тем самым некоторую непоследо­ вательность. Душа Вощакина просила жи­ вописи. Однако графический факультет был избран не случайно. Вощакин и его друг Лекаренко целеустремленно изучали техни­ ку печати. Они даже приплачивали мастерам- печатникам для работы с ними в неурочное 184