Сибирские огни, 2006, № 1

час в этом здании больница). Культурно-про­ светительский тон общественных начинаний в совокупности с еще не угасшим пафосом «плана монументальной пропаганды» ото­ звались в стремлении властных структур иметь обновленные интерьеры с художе­ ственными росписями во славу революции и нового общественного строя. В городе уже имелись художники, способные выполнить задание на роспись — Макаров, Дорогов, Иванов, Фокин, — однако, как и десять лет назад, были приглашены живописцы Томс­ ка: Афанасий Иванов, М.М. Поляков и П.П. Подосенов. Авторитет «Сибирских Афин» держался еще высоко, хотя Томск, недавний губернский центр, по политическим сооб­ ражениям был низведен до уровня район­ ного центра со всеми вытекающими отсюда экономическими и социальными послед­ ствиями и в таком периферийном статусе пребывал до 1944 года. Общественная жизнь Томска, в том числе и его художественная жизнь, стала клониться к упадку. Томичи расписали кабинет председателя Сибревко- ма импровизациями на темы рельефов па­ мятника Труду бельгийского скульптора К. Менье, роспись кабинета заместителя пред­ седателя воспроизводила стиль греческой вазовой живописи, в зале заседаний появил­ ся фриз «От тьмы к свету», стилистика кото­ рого не обозначена, и панно во всю стену «Освобожденный Прометей». Художествен­ ный образ революционных преобразований еще не сложился, не сложилась и тематика. Исполнители и заказчики удовлетворялись скороспелым приспособлением романтизи­ рованных тем и сюжетов, популярной сти­ листики к новой идеологии. На виду были еще не угасший символизм и эклектика. В согласии с ними разрабатывались и темы: «От тьмы к свету», «Освобожденный Про­ метей», конкретный образ Октябрьской ре­ волюции никак не намечавшие. Помимо росписи художники Томска написали для зала заседания Сибревкома большие портреты в рост В.И. Ленина и Л.Д. Троцкого. Конечно по фотографиям, как и Прохоров царские портреты двенадцать лет назад. Благополучно сдав роспись и портре­ ты, и получив расчет, гости собрались вер­ нуться в Томск, но уехали только двое. Увя­ дание Томска и расцвет Новониколаевска заметно снизил вполне оправданный патри­ отизм томичей. Подосенов как более под­ вижный остался сразу. Афанасий Иванов переехал сюда из Томска пятью годами поз­ же. Полякову осталось жить около года. Ре­ шительных действий он не предпринимал. В следующем, в 1924 году, в Новонико­ лаевск прибыла целая группа творчески ак­ тивных художников. Художественная жизнь Барнаула, как и Томска, после короткого оживления 1920—1923 годов, когда там были открыты Алтайские художественно-техни­ ческие мастерские и отдельно от них музей живописной культуры, состоявший из работ виднейших московских художников, к 1924 году пошла на убыль, художники стали разъезжаться из алтайских городов, часть их временно, часть навсегда оседала в Новони- колаевске. В связи с журналом «Красная си­ бирячка» нами уже упомянут В. Макаров, пришло время назвать семью Надольских и В.Н. Гуляева. Все четверо преподавали в Алтайских художественно-технических мас­ терских, к описываемым дням прекратив­ шим свое существование. Надольский ока­ зался единственным в Новониколаевске скульптором, ему нашлась работа. Доныне на здании художественного музея, Крайко­ ма в прошлом, стоят его «Рабочий» и «Кре­ стьянин». Надольская, начиная с относитель­ но безмятежной жизни в Москве, затем в Бийске, в Барнауле всегда и везде преподава­ ла рисование в разных учебных заведениях, больше всего в общеобразовательных шко­ лах, одновременно сотрудничала с издатель­ ствами и журналами. Потомок известных в Сибири краеведов и фольклористов, живопи­ сец и график Гуляев Новониколаевск воспри­ нимал ступенькой наверх, к иным, не сибир­ ским художественным высотам. Его тянуло к искусству новых формаций, он хотел бы жить в Москве среди ярких художников двад­ цатого века, учиться у них и сотрудничать с ними. Гуляев делал попытки туда переехать и там закрепиться, но вынужден был отсту­ пить перед трудностями тогдашней жизни в голодных Москве и в Петрограде. У него была семья, малолетний сын. Сибирь жила сытнее, хотя тоже не роскошествовала. Здесь при помощи родственников жены Гуляеву удавалось сводить концы с концами. Гуляев из Новониколаевска еще никуда не уехал, как из Москвы в Новониколаевск прибыла график Н.Н. Нагорская. Не голод выгнал ее из столицы. Она голодала до об­ мороков, но упорно училась и работала. Ее выслали из Москвы как чуждый пролетари­ ату элемент — дочь дворянина, инженера путей сообщения, — за бестрепетное отно­ шение к Н.И. Подвойскому при его посеще­ нии Московских Высших Художественно- Технических Мастерских (ВХУТЕМАСа). Нагорская была старостой на графическом факультете и не позволила Подвойскому при­ сутствовать в аудитории, где шло рисование с обнаженной модели. Подвойский пришел к студентам ВХУТЕМАСа поручить им из­ готовление значков для физкультурников раз­ ных групп, как то привычно делалось в гар­ низонных студиях и неожиданно узнал, что не всегда и не везде желательно его коман­ дирское присутствие. На тот момент Нагор- 182