Сибирские огни, 2006, № 1

тельного искусства, она же — художествен­ ная студия — совмещала обучение любите­ лей искусства (красноармейцы, дети рабо­ чих, члены профсоюза) рисованию и помощь руководителям в рисовании агитационных плакатов для улиц города. Вся Россия, не толь­ ко Московские Окна РОСТА, кричала плака­ тами о политической злобе дня. Студия ис­ пользовалась Политпросветом как безотказ­ ная художественная мастерская на все по­ требности гарнизонной жизни от писания лозунгов до театральных декораций и офор­ мления колонн праздничных демонстраций. Художники воспринимали такое к ним отно­ шение как должное. Другого на то время в городах Сибири просто не было. Текущая работа в гарнизонном клубе была и исчезла. Ее уже не восстановить. О характере произведений студийцев можно судить лишь по аналогии с сохранившимися в других местах Сибири, где возникали по­ добные студии. Вот красноречивая запись по свежим следам выставки красноармейской студии Томского гарнизонного клуба. «В одной из зал Рабочего дворца разве­ шаны по стенам клочки, обрывки серой, гряз­ но-белой бумаги, исписанной в канцеляри­ ях. На них рисунки студийцев Гарклуба. В рисунках — надежда на то, чего у нас еще нет. Придите и смотрите. /.. ./Рисунки эти за­ частую наивны и неумелы, как рисунки де­ тей. Но с детскими их не смешать: между теми и другими — пропасть. У детей, бывает, ра­ дует счастливая, легкая находчивость в фор­ ме или в краске, наивная, еще не искушен­ ная смелость. Здесь — та же непосредствен­ ность восприятий, та же смелость еще не­ умелой руки: но какая разница в основании этих качеств! Свой крепкий, уверенный в сво­ ем бытии мир раскрыт нам здесь в пейзажах и портретах». Часть рисунков Томской красноармей­ ской студии сохранилась. Она не подтверж­ дает восторги автора статьи, увидевшего в ней отчетливое проявление трепетно ожи­ даемого пролетарского искусства. На самом деле томские рисунки — обычная самодея­ тельность, не складывающаяся в единый стиль, в единую тематику, в единый профес­ сиональный уровень. Среди рисунков есть портрет человека в папахе, должно быть из­ вестного среди красноармейцев бойца, есть в рисунках и фигурки девочек с обликом принцесс, из тех, что появляются в тетрадках школьниц с незапамятных времен. Жаркие речи о пролетарском искусст­ ве не утихали в Сибири более десяти лет. Ка­ кое оно никто не знал. Как только устоялась общественная жизнь, здесь воскресло крае­ ведение, и возобновились сборы произведе­ ний искусства народов Сибири, привычно называемого крестьянским. Крестьянское искусство понятно. У него глубокие корни, во тьме веков переплетающиеся с древнерус­ ским профессиональным. Однако крестьян­ ское искусство к середине 1920-х годов воле­ вым путем было отодвинуто. Оно ведь тоже не агитационно, оно празднично. Пролетар­ ское же искусство, как мыслилось, должно быть пропитано пафосом утверждения клас­ совой борьбы, индустриализации, коллекти­ визма в быту, на производстве, на полити­ ческих демонстрациях. Стремление вырас­ тить несомненное пролетарское искусство положительных результатов не дало. Оно само не вырастало и сконструированную Пролеткультом для него колбу пришлось за­ полнять поддельными гомункулюсами. Оп­ ределение «пролетариат» исподволь оттес­ нялось определением «рабочий класс», что, понятно, не одно и то же. Определение «ра­ бочий класс» дополнилось определением «массы». Журнал Ассоциации художников революционной России (АХРР) — о ней речь впереди — назывался «Искусство — в массы», что звучало боевым лозунгом уже тогда, когда слово «пролетариат» еще не по­ теряло романтической окраски. Задачи пролетаризации искусства в сту­ дии оказались неосуществленными — они были неосуществимыми, — но не будь их, не было бы и студий в те времена, когда без студий художник оказывался во всей россий­ ской провинции вообще не у дел. При всей относительности сравнений далеко друг от друга отстоящих явлений все же нельзя не за­ метить подспудную связь нацеленной на прак­ тику живописной мастерской дореволюцион­ ного Новониколаевска и гарнизонной студии, оправдывавшей свое существование соответ­ ствием потребностям армии и города. Суще­ ственная разница заключалась в диапазоне выполняемых работ и в дополнении работ выставками, устраиваемыми студией, чего за живописной мастерской не числится. Гарнизонная студия, объединившаяся со студией при Рабочем Дворце, руководи­ мой Н.Г. Дороговым, воспитанником Петер­ бургской Академии художеств, стала ново- николаевской-новосибирской художествен­ ной школой вплоть до смерти ее руководи­ теля в 1928 году. Если о дореволюционной живописной мастерской нам почти ничего не известно, то о студии мы можем судить по именам художников-руководителей и по дошедшим до нас именам их воспитанников: П.И. Ивакина, А.М. Овчинникова и другим. Студия размещалась не в военном го­ родке, как следовало бы ожидать, а в центре города, на Красном проспекте, там, где те­ перь находится типография №1. Там же с июня 1921 года располагалась и редакция газеты «Советская Сибирь». Благодаря удоб­ ному для горожан расположению студия 180