Сибирские огни, 2006, № 1

В такие периоды даже у «Главного мирового блюстителя прав человека» учти­ вость перестаёт бросаться в глаза. Уже и на перекрёстке проезжает не тот, кому зелёный свет, а... обычный танк. (И тут, извините, не до гаагского суда.) На бытовом уровне, в подобной ситуации, выручает старая, добрая, отзывчи­ вая и убедительная монтажка. На международном — военный фактор сдерживания. Этакий, «эсперанто»! (Слабость провоцирует агрессию.) Одним словом, пацифизм хорош, только если он умеет защищаться. * * * Современное состояние обороны. Всем хорошо известна пословица: «Враг моего друга — мой враг!». Когда в середине девяностых официально заявили, что у России — все страны друзья, то выяснилось, что врагом Америки, а следовательно и нашего государства, является российский ОПК. А с врагами у нас разговор короткий! Пока выясняли, что в сфере внешней политики не может быть друзей -там только попутчики на определённую дистанцию — большую часть своих предприя­ тий уничтожили. В итоге, какими же особенностями характеризуется состояние обороны се­ годня: — Отсутствие национальной концепции обороны. — Отсутствие четкой вертикали государственного управления оборонно-про­ мышленным комплексом страны. — Отсутствие персональной ответственности членов Правительства РФ за ре­ зультаты деятельности ОПК. — Принижение значения «оборонки» с вице-премьерского уровня до положе­ ния подразделения в одном из министерств. — Хаотичная политика по разгосударствлению госсобственности предприятий и организаций ОПК, в том числе стратегических. Наблюдается тенденция к сниже­ нию уровня государственного участия в формируемых оборонных интегрирован­ ных структурах. — Значительна доля заказных банкротств оборонных предприятий, когда арбит­ ражный суд нередко «становится орудием в руках дельцов». При этом дела о банк­ ротстве возбуждаются «в целях разорения и разворовывания», а число предприятий, преодолевших банкротство и восстановивших платёжеспособность, ничтожно мало — примерно 30 из 10 тысяч в 2003 году. В ряде регионов перестали существовать целые отрасли оборонной промышленности. — Падение доверия руководителей оборонных предприятий к тому курсу, который проводит правительство по отношению к отечественной оборонной промышленности. Резко возросло число директоров, которые в числе помех для развития промышленно­ сти назвали «чехарду в законодательстве» — с 22% в 2001 году до 45% в 2002 году. — Многократное снижение объёма государственного оборонного заказа, кото­ рый не позволяет загрузить производственные мощности более чем на 5-8%. В рам­ ках ГПВ на 2001—2010 годы на финансирование национальной обороны выделяется в среднем около 2,7% ВВП. Сохранение сложившихся принципов, параметров и при­ оритетов финансового планирования неминуемо ведет к снижению оборонного по­ тенциала страны и его деградации. (Кстати, всё в тех же США общие военные расходы достигли в 2004 финансовом году 3,9% валового внутреннего продукта (ВВП), в 2005 финансовом году на национальную оборону планируется выделить 3,7% ВВП). — Расходы на военные научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки (НИОКР) в России в 30 раз меньше, чем в США, и в 10 раз — чем в европейских государствах НАТО. — Снижение престижа российского ОПК в глазах россиян в связи с низкой опла­ той труда. (В оборонном комплексе она ниже на 40% чем в промышленности в целом.) Как следствие, работники в возрасте до 30 лет составляли в 2002 году менее 2 % общей численности оборонно-промышленного комплекса. Потеря кадров, за последние 10 лет, составила около 70%. Средний возраст работающих на предприяти­ ях ОПК работников превышает 50 лет, а в науке — 60 лет. По оценке руководителей предприятий ОПК, только 38% работающих соответствуют современным требова­ ниям, а 65% директоров отмечают нехватку инженеров и 67% — нехватку квалифи­ цированных рабочих. — Разрыв кооперационных связей. АЛЕКСАНДР КОСТЮНИН ОПК И НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ РОССИИ