Сибирские огни, 2006, № 1

АНДРЕЙ ГРИЦМАН ТАК В ТУМАНЕ НЕВИДИМ НАМ МЫС ТРЕСКИ ШЕРЕМЕТЬЕВО Так широка страна моя родная, что залегла тревога в сердце мглистом, транзитна, многолика и легка. Тверская вспыхивает и погасает, такая разная: военная, морская; и истекает в мерзлые поля. Там, где скелет немецкого мотоциклиста лежит, как экспонат ВДНХ. За ним молчит ничейная земля, в аэродромной гари светят бары, печальных сел огни, КамАЗов фары, плывущие по грани февраля туда, где нас уж нет. И слава Богу. Пройдя рентген, я выпью на дорогу с британским бизнесменом молодым. В последний раз взгляну на вечный дым нагого пограничного пейзажа, где к черно-белой утренней гуаши рассвет уже подмешивает синь. СЕЛИЩЕ-УШЛЬ Селище-Уголь— это городок, верней, поселок городского типа. Как все они— глухая слобода или курган надежды пятилеток. Урочище когтистое в лесах, Торжок среди речных маршрутов, отрезанный от мира на треть года. С тридцатых— корпуса в три этажа, уборная на всех без переборок, остатки толя, жесть и остов пса у края мокрой известковой ямы. Прилавки рынка, выцветший кумач фабрично-слободского изолята в дремучем логове калининских лесов. Там с бабушкой и дедом я провел свое восьмое памятное лето — рожденный недалеко чужеземец среди туземных северных племен. Как хорошо, спокойно и беспечно, поужинав втроем картошкой с луком, спуститься тихо одному к реке и молотком рубить в карьере мелком податливый, слоистый известняк. 144 Закат ложился в берендеев лес, погасшая река дышала с нами поверхностями тысячи озер,