Сибирские огни, 2006, № 1

ВЛАДИМИР БЕРЯЗЕВ № ЗВОНОК ПИФИИ он всех жалел, он всем прощал обиды, но иногда почти не узнавал товарищей, лишь чуть кивнет, и снова куда-то устремится, будто видит страну, что нам неведома покуда, о, бремя обречённых! не дай Бог нам знать свою судьбу. Похоронили Иваныча в ноябрьскую стужу. Небесной манной сыпали снежинки, и плакал губернатор, а герой наш вдруг ощутил себя у края бездны, кто следующий? Впереди— зима. I Ах, пифии проклятые, зачем вы смущаете покой непросвещённых и легковерных смертных? Наше дело— жить без оглядки, жить, покуда есть желание, пока Господь не принял за нас своё решение, покамест есть нечто, подающее надежду на то, что не исчерпана любовь. А если— нет? Тогда ничто не держит. Гуд бай, прости-прощай, ариведерчи, Но прежде ЧЕМ... ещё раз, Бога ради, Хотя бы без отчаянья — уйди. Ш Не буду называть, он безымянен, он имярек, герой моей поэмы, NN или она, а в этой главке— мужчина средних лет, который вдруг уверовал, что время завершилось, всего семь дней, уже другой вселенной не изобресть для личного спасенья, ты больше не творец и не хозяин, куда, родимая, бежать? IV Он заметался... В храме было пусто. Христос не разделял его сомнений и страхов, а живительные слёзы вскипели, но, увы, не пролились, он не готов был... сердце громыхало, обидою щемило подреберье, он кинулся в деревню, дальше, дальше от мятых лиц и взглядов, от нужды изображать спокойствие и бодрость, 122