Сибирские огни, 2006, № 1

ВИТАЛИИ ЗЕЛЕНСКИИ ДОШ РУССКОЕ ПРОСТРАНСТВО «Предложение купца Нижегородцева развить хлебопашество в столь суровом краю общеполезное и заслуживает уважения, тем более что тамошние жители, смотря на действие и успех его в сем занятии, вероятно обратятся к возделыванию полей, могущих со временем обеспечить их нужды в необходимом пропитании». Последующие события могут послужить учебным пособием для наших чинов­ ников, еще, может быть, не в полной мере освоивших приемы служебной волокиты. Вот как это делалось в позапрошлом веке. Прошло чуть больше года с момента одобрения почина купца Нижегород­ цева Тобольской казенной палатой, как вышло за подписью самого государя им­ ператора распоряжение: «Отвести означенному купцу Нижегородцеву для хлебо­ пашества из пустопорожних около Березова казенных дач, кои для местных посе­ лян не нужны, просимое количество земли в собственность, но с таким условием, чтобы он, Нижегородцев, свое предложение непременно исполнил, для чего на­ значить ему сроку 8 лет, если же в продолжение сего сроку никакого хлебопаше­ ства там заведено не будет, то землю у него отобрать и обратить в казенное ве­ домство...». Следующие без малого два года уходят исключительно на переписку, наконец 22 сентября 1829 года настырному купцу отвели участок. Однако пахать можно было только после того, как Совет Министров в Санкт-Петербурге утвердит представлен­ ный Тобольской канцелярией план указанного участка. На это тоже нужно время. Не удивительно, что, как пишет историк, «дальнейшая судьба опытов Нижегородце­ ва неизвестна». В следующем десятилетии местом земледельческих опытов стал старинный го­ род на Оби Сургут (1593 г.), долгое время бывший центром русской колонизации Сибири. Неподалеку от Сургута в селе Юганском жил-был поп Иван Яковлевич Твере- тин. Знал он об опытах предшественников, изучал местные условия, раздумывал о нуждах прихожан да и о собственном пропитании тоже. Основное население Юган- ского составляли остяки, по-теперешнему ханты, русских было всего 27 душ, вклю­ чая и детей. Жители занимались охотой и рыбной ловлей, собирали ягоды и грибы, жить было можно, только дорого стоил привозной хлеб. Земля представлялась до­ вольно сносной для хлебопашества — от двух до шести вершков чернозема, — но никто из односельчан не имел даже огородов. Тверетин был, по всему, человеком долга. Об этом говорят многие страницы его научных отчетов, которые можно прочесть в изданиях Вольного экономического общества шестидесятых годов XIX века. «Принять на себя труд открыть опыт хлебопашества было целью, чтобы рано или поздно избавиться от дорогих цен на хлебную провизию, которые в настоящее время возвысились более одного рубля серебром за пуд. Страна здешняя —- самая беднейшая, а потому что и делать, как не трудиться, хотя бы и мне, сельскому свя­ щеннику, окруженному большим семейством, а обеспеченному самым ограничен­ ным вспоможением, — писал Тверетин. — Потому никак невозможно пробыть без трудов. Но чтобы отыскать полезное только для себя, там, где все жаждут этого, так это будет неблагородно для каждого честного человека в отношении к окружающе­ му братству, а потому когда открыт опыт, положил во что бы то ни стало вызвать последователей развить этот благородный труд в полном блеске и ознаменовать село Юганское местом хлебопашества». Благословясь, батюшка берется за дело, расчищает от леса полторы десятины земли и в весну 1865 года засевает ее под соху ячменем, овсом, гречихой, рожью- ярицей и пшеницей. Сев закончил 15 мая. Семян израсходовал всего шесть пудов, собрал же в августе 120 пудов зерна— это сам-двадцать! «Велик здесь труд земледельца, — повествовал этот подвижник в одной из своих корреспонденций. — Немалые усилия требуются, чтобы свалить вековые деревья и выкорчевать их корни. Во время пахоты жалко смотреть на лошадь, у которой соха беспрерывно спотыкается об отростки оставшихся корней. Не менее возбуждает сострадание и тот, кто за сохою, будучи принужден постоянно выдергивать ее из земли, переносить через корни и опять впускать в землю»...