Сибирские огни, 2005, № 7

«Дочерние» самозванцы становиться дублерами первого не собирались. Они не ставили себя вровень с Лжедмитрием, норовили хоть на полступеньки ока­ заться ниже, но при нем. Илейка Муромец назвался племянникомДимитрия, но на трон не зарился и высказывал самое высокое почтение к своему «дядюшке». Ивее родившиеся в то время самозванцы чтили себя чином ниже Лжедмитрия. «Царевич Петр» из сонма всех тогдашних самозванцев отличен не тем, что его выкликнул в вожди народ. И вовсе не за его «пролетарское происхождение». Ибо прошлое всякого самозванца — ничто. Он возникает, словно радужный пу­ зырь посреди грязной лужи, живет мгновения — и исчезает. Вся прелесть само­ званца, все, чем он интересен, вмещается в этот промежуток времени. Движение «царевича Петра» в Астрахань и вверх по Волге, приведение многих городов под присягу Лжедмитрию предотвратили отпадение от Московского государства недавно еще завоеванных Иваном Грозным земель. И не Илейкина вина, что истин­ ного своего величия казацкий вождь не осознавал, как вовсе и не беда его, ибо разум достигших величия самозванцев дремлет, а движет ими сильнейший жи­ вотный инстинкт. И, придя к власти, они всегда оказываются пешками в чужой игре. Даже личность бесспорно сильная, каковым был Лжедмитрий, оказывается не в состоянии бороться с необходимостью уступать требованиям как госуда­ рей соседних держав, так и бояр собственных. Не месяцев, а недель хватило сви­ те боярской сделать государя своим орудием. Такова судьба всех самозванцев, ибо идут они к победе, опираясь на слуг верных, а достигнув власти, предают именно их. Потому что истинный государь умеет быть благодарным, а неблаго­ дарность — порок, свойственный самозванцам и завистникам. Конец второй книги