Сибирские огни, 2005, № 7

Итогда Илейка взъярил очи и крикнул так, что кони поприсели на задние ноги: — Казаки! Орлы!.. Будьте мне верным воинством!.. И приведу я вас в Москву! Награжу щедро! Смех в глазах толпы исчез. От голоса Илейки у многих пробежал мороз по коже. Руки потянулись к шеям, застегивая вороты кожухов. — Кто согласен — присягайте здесь же! — продолжил Илейка и, выдернув из рукавицы правую руку, обнаружил огромный золотой перстень с вправленным в него алмазом. — Вот вам вместо креста! Отцов перстень! Болдырин, видевший этот перстень на руке бакинского визиря во время своего посольства пять лет назад, восхитился уму и хитрости Илейки. Он первым спрыгнул с коня и, сначала согнув колено и поклонившись новоявленному царевичу, встал, поцеловал протянутую руку. — Мой государь! — громко сказал атаман. — Клянусь быть верным тебе до самой смерти! — и отошел. Следом спешились и подошли к Илейке с целованием Тереха Бубнов иДобрыня. — Клянусь быть верным до самой смерти! —•повторили они. За ними спешиваться стали другие казаки. Выстроились в очередь перед сидя­ щим с гордым видом Илейкой и смотрели, как целуют оказавшиеся впереди руку царевичу Петру, слушали слова клятвы, всякий раз повторяя ее про себя. Болдырин считал число поверивших: «Семьдесят пять... Сто тридцать три... Гос­ поди, нам бы человек двести пятьдесят набрать на первый случай!.. Сто тридцать четыре...» Насчитал триста шесть. Около того же числа казаков присягать на верность ца­ ревичу Петру не захотело. 7 Морозов на кругу не был. Но верного человека туда послал. А тот не вернулся. Уж ночь наступила. Жена раскинула овчину на печи, позвала Матвея Иванови­ ча спать. Арина уложила Никитку, присела у светца, стала теребить шерсть. А на душе у Морозова тревога. — Вы бы, бабы, пошли нынче ночевать к соседям, — сказал он. — Гости у меня будут такие, что кормить-потчевать их себе в убыток, а разговор будет важный. —Да мы тихонечко,— позволила себе возразить Арина. -—Нас и не увидят, и не услышат. Жена, почуяв беду, глянула испуганным оком на мужа, затрепетала, что-то бы­ строе, неслышимое, творя, должно быть, обережную молитву. — Идите, бабы, — как можно спокойней, но твердо сказал Морозов. — Услы­ шите что лишнее— языки распустите. Помог завернуть спящего мальца в шубенку, свел баб со двора и указал, куда идти ночевать. Вернулся в дом — а там уж гость нежданный: тот самый старик-кумык, что взбаламутил Болдырина. Как прошел? Не через ворота, верно. — Что, лиходей, явился?— спросил Матвей Иванович. Снял шапкуи, перекрес­ тясь на образа, шагнул в свой дом, как в чужой. — С добром пришел иль со злобой? — Со злобой, Мороз, — ответил чабан и, распахнув бурку, обнаружил кремни­ евый пистолет в руке. — Молись перед смертью. Бабы твои где? — Нету, — ответил Морозов. — Увел от греха. Три шага между ним и стариком были удобны для выстрела, но не для броска и драки. Стоять же, как быку на бойне, было страшно и унизительно. «Скорей бы стрелял», — подумал Морозов. — Про то, что круг был, знаешь? — спросил чабан. — Да, — кивнул Морозов, а сам глазами обвел комнату, сердясь на себя за то, что с вечера еще заставил баб убрать в хате и расставить лавки по углам. Была бы одна хотя посередине, можно было ухватить ее и еще поспорить, кто с кем сладит: он, мужчина в самой силе, иль немощный старик с оружием в руке. Курковый пистолет стреляет быстрей, чем фитильный, но в суете порох с полки может ссыпаться и дать осечку. Как поступить? 6 Заказ № 479 ВАЛЕРИЙ КУКЛИН ИМЕНЕМ ЦАРЯ ДИМИТРИЯ