Сибирские огни, 2005, № 7

СТАНИСЛАВ ВТОРУШИН ЗОЛОТЫЕ ГОДЫ С момента вывода наших ракет из Европы и все нарастающей дискредитации социализма в нашей стране, где впервые после Великой Отечественной войны снова ввели карточки на продовольствие и все громче звучали голоса о пересмотре исто­ рии, я постоянно ждал если не взрыва, то сигнала к антисоветским выступлениям в Чехословакии. И он прозвучал в самом начале января 1989 года. Сразу после Нового года на главной площади Праги — Вацлавском намнести — у памятника сидящему на позеленевшем бронзовом коне Святому Вацлаву собра­ лась внушительная группа молодежи с плакатами, призывающими к свободе и де­ мократии. Поводом послужила двадцатилетняя годовщина самосожжения у этого памятника студента философского факультета Карлова университета Яна Палаха. Он протестовал против подавления свобод и ввода в Чехословакию советских войск. Вскоре после трагической гибели студента следственные органы выяснили, что его цинично подставили. Палаха уговорили облить себя бензином и поджечь, уве­ ряя, что как только пламя будет заснято на кинопленку, его потушат и он не постра­ дает. Парень поверил. Но организаторам акции нужен был не огонь, а смерть чело­ века. Никто из них не собирался тушить пламя на заживо сгорающем Яне Палахе. Наоборот, чем сильнее он горел, тем эффектнее получались кадры у садистов-опе- раторов. Палах умер от ожогов в больнице. И вот теперь снова вспомнили его, как самую яркую жертву борьбы за свободу. Митинги продолжались несколько дней, правоохранительные органы в нере­ шительности следили за ними, не зная, что делать. Разогнать дубинками неудобно, ведь молодежь собралась, чтобы вспомнить своего погибшего сверстника. Аресто­ вать — тем более. Никаких уголовных нарушений никто из митингующих не совер­ шал. Митинги прекратились сами собой, но ощущение того, что это только начало, осталось. Вскоре выявили главного организатора беспорядков. Им оказался известный диссидент и неудачный драматург, ни одна из пьес которого не шла в театрах Чехос­ ловакии, Вацлав Гавел. Гавела судили, дали символический срок, но очень скоро выпустили из тюрьмы. О митингах и о процессе над Гавелом истерически кричала вся западная пресса. Во время суда, который был закрытым, Гавел произнес хорошо отрежиссированное последнее слово. На оглашение приговора пригласили прессу. Правда, судья запретил делать какие-либо съемки и звукозапись. Корреспондентка одной из западных радиостанций, по моему Би-би-си, речь Гавела записала. Она приколола к пиджачку сделанный в виде броши микрофон и никто в зале суда не заметил этого. Я на оглашение приговора не пошел, от советских журналистов там был корреспондент ТАСС Валерий Ржевский. Он и рассказал мне про историю с микрофоном. После оглашения приговора корреспондентка Би-би-си прямо на крыльце здания суда много раз прокручивала речь Гавела и давала ее переписы­ вать всем, кто желал. Когда я узнал об этом, стало ясно, что спецслужбы Чехослова­ кии оказались в кризисе. Они перестали чувствовать за своей спиной поддержку власти. Весной 1989 года я впервые услышал от некоторых чехословацких руководите­ лей и особо информированных журналистов о том, что в скором времени из Чехос­ ловакии и Венгрии будут полностью выведены советские войска, а в Польше оста­ нутся только части, охраняющие коммуникации, ведущие в Германию. Примерно в это же время во время частных разговоров с высокопоставленными сотрудниками нашего посольства все чаще и чаще стали раздаваться слова о том, что перестройка в Чехословакии идет слишком медленно, в руководстве сохраняется засилье старых кадров и это мешает ускорению перемен. Не исключаю, что эти разговоры могли идти от некоторых чешских руководителей, лелеявших надежду подняться на волне перестройки на самую вершину власти. Незаинтересованность Горбачева в укреплении единства социалистических стран их руководители ощутили уже в 1988 году на заседании Политического кон­ сультативного комитета государств — участников Варшавского Договора, которое проходило в Варшаве. На все заседание было отведено всего два часа, в течение которых каждый из руководителей выступил с краткой информацией о положении в своей стране, и на этом оно закончилось. Впервые такое заседание прошло без пред­ варительной повестки дня и какой-либо подготовки к нему. Не было даже обмена мнениями по тем проблемам, о которых говорили. Еще более тяжелое впечатление оставило такое же заседание, состоявшееся в 1989 году в Бухаресте. Председательствовал на нем Милош Якеш. Перед началом заседания Горбачев подошел к нему и тихо сказал, чтобы он попросил Чаушеску не затягивать свою речь. 174