Сибирские огни, 2005, № 7

ПРОЗА Самира КУЗНЕЦОВА пять МИНУТ Р а с с к а з ы ПЯТЬ МИНУТ — Здравствуйте — сказал он, я посмотрела и... бац! — кусочки паззла сло­ жились в единое целое. Тот недостающий кусочек, который я искала много лет в чьих-то объятиях, рваных рисунках чужих дорог и жизней, вдругупал мне в ладонь. Мне стало свет­ ло и тепло. Кусочек был оранжево-золотистым, как солнце. Человек что-то мне говорил и очень много курил, а я смотрела на него, не разбирая слов и звуков, впитывала то непостижимое ощущение глупого неконт­ ролируемого счастья просто оттого, что он сидел напротив и смотрел на меня ставшими вдруг в минуту родными глазами. Виля прочла написанное, откинулась в кресле и задумалась. То, что она написа­ ла, никогда не удавалось ей пережить. Не встречала она такого мужчины, при виде которого лёгкой и осмысленной становилась жизнь. У Вильки была мечта— написать роман. Или, по крайней мере, повесть. Писать ей удавалось, несколько раз печатали в газете, хвалили журналисты, говорили: «Пи­ шешь ты, Виля, мило и приятно, нежно и трогательно. Слово у тебя дышит», но ей хотелось написать так, чтобы почувствовал читатель всё, что заставляло её браться за ручку и писать много и подолгу, забывая какой на улице день и время суток. А потом забрасывала, всё казалось ей банальным и глупым, она размышляла о таком тёплом бабьем счастье, которого у неё никогда не было, и с сарказмом звала себя «писатель». Подруги увлечения её не одобряли, даже не то чтобы не одобряли, а просто смотрели на это, как на девичью шалость и говорили: «Вот выйдешь замуж да родишь ребёнка, тогда тебе не до статей будет. И не до романов». Виля слушала и странно улыбалась. Потому что знала— не сможет не графоманить. Не сможет. Да и замуж— ещё неизвестно, выйдет ли. Не подумайте, что мужчины у Вильки не было. Был мужчина. И до него мужчи­ ны были. Только не задерживались. Сначала юная Вилька не знала, как себя вести надо и открывала свою душу. Заглядывали они туда, а там видели огромную бездну любви. Такую чёрную и непреодолимую, что собирали свои вещи и пропадали в череде дней, воркуя рядом с простыми и понятными подругами. Очень это Вильку удивляло и расстраивало. Больно было от одиночества и от непонимания, а потом свыклась. Стала с мужчинами всё больше о земных вещах разговаривать. Перестала рассказывать о ночных полётах, видениях и стихи свои больные, выплаканные пере­ стала показывать. Даже называть себя стала не Виолетта, как родители назвали, а коротко и ёмко— Вилька. Изменив имя, и внешне будто бы поменялась, стала Виль-