Сибирские огни, 2005, № 1

АЛЕКСАНДР КАЗАНЦЕВ ШКОЛА ЛЮБВИ — Похожа-то как, бляха-муха!.. Аж по шкуре мороз. Осип тоже что-то забормотал, вглядываясь в Елену, только невнятно, даже не сказать— радостно или как раз наоборот. Мужики забрали у нас чемоданы и сумку, понесли в дом, оставив нараспашку дверь, приглашающую нас, взвинченных и пото­ му мало что понимающих. Стол на кухне, оказалось, был уже накрыт: стояла бутылка водки, бутылка впол­ не приличного вина, из болгарских, — это, видать, для Елены мужики постарались, отметил я сквозь муть смятения — а в тарелках огурцы, сало, вареная картошка, исходящая паром, селедка... — Сегодня у нас праздник, ясно море! — застолбил восклицанием сей радост­ ный факт Осип, и я тогда только, при свете лампочки, заметил, что он принарядился даже: брючата коричневые, с почти явными стрелками, рубаха не застиранная, кана­ реечного цвета. Саня, малость смущаясь непарадности своей, сразу повел нас показывать соб­ ственноручно отмытую и собранную им кровать, с гордостью проминал ее квелой ладонью: — Во! Пружинит как, бляха-муха! Зверь, а не кровать! — и зыркнул на Елену с дикой сумасшедшинкой. Та совсем растерялась: вовсе не таким представлялось ей будущее жилье. Да и кто из этих двоих мужиков хозяин — она сразу не поняла. Может, подумала с ужа­ сом, что оба здесь живут? Но Осип сказал: — Давайте-ка за стол, не будем время терять. Мне скоро в ночную, оставлю вас, а Саню еще скорей сеструха спать загонит... Выпьем за знакомство, за счастье, за любовь, ясно море!.. Ночью Елена шептала впотьмах: — Занятные они: неловкие такие, неудачливые, а не злые вовсе— чудики и есть. Пьют, пьют, а понимают ведь, что нам надо скорее вдвоем остаться. — Слушай, а ты, наверно, на жену Осипа похожа, такая же она, говорят, краса­ вица была, — высказывал я догадку. — Вон почему этот Саня на меня так смотрел?.. Он добрый, только, наверно, немного ненормальный, да? — Хватит со мной в постели про чужих мужиков болтать! Опять тебя хочу! — Погоди, Костя, мне кажется, будто кто-то к нам в окно смотрит... — Это луна глядит... Пусть видит, все видит!.. Среди ночи разбудили нас, сладко уставших, какие-то странные звуки: будто кто-то вздыхает там, за шифоньером, будто возится, чем-то негромко постукивает. — Я уже давно не сплю, ничего понять не могу, — прошептала мне Елена. — Страшно... «Осип вернулся? — подумал я. — Да нет, заверил ведь, что увидимся только завтра». Мне вдруг вспомнились слова Сани о привидении, стало не по себе, но отогнал эту жуть предположением: — Видать, крысы под полом возятся. Этим испугал Елену еще больше. Она попросила включить свет, но едва я опу­ стил босые ноги на уже захолодевший пол, раздался если не взрыв, то довольно-таки громкий хлопок. Я успел засечь, где рвануло, потому, включив свет, метнулся к шифоньеру, рас­ пахнул створки. Жуткая картина предстала моему взору: в шкафу взорвалась ведер­ ная бутыль с брагой, поставленная, видать, к «октябрьским праздникам», рванула так, что заляпала склизкими ошметками все немногое содержимое шифоньера, в том числе единственный парадный костюм Осипа, брюки от которого он надевал, готовясь нас встретить. — Это дурной знак... Все будет плохо... — шептала Елена, чуть не плача. И словно не слышала, как я пытался ее разубедить, смеялся над ее страхами... В дурные знаки стал я приучаться верить совсем недавно, а тогда не верил. Но тревожное, тягостное предчувствие Елены оказалось чуть ли не пророческим: после переселения к Осипу радость от нашей близости стала быстро тускнеть. Мы пыта­ лись подменить радость души утехами плоти, изнуряли друг друга до головокруже-